— Ты их считать не умеешь, — усмехнулась Тай. — Прежде всего, ни за одну вещь я не платила больше, чем она стоит. Что касается камзола, то он с изъяном — видишь, вот здесь, сбоку, небольшая дырочка? А то, что я могу такое повреждение намертво заклеить, лавочнику знать незачем. Кроме того, я решила обойтись своим старым плащом — он теплый, удобный, а голубизна давно отстиралась до серого, так что никому и в голову не придет, что это вещь неролики… Вот и уложилась. Даже еще пара монет осталась на пообедать.
— Преклоняюсь, — Джарвис и в самом деле склонил голову. — Я так не умею.
— Нисколько не сомневаюсь, — снова усмехнулась Тай.
— Можно глянуть поближе? — принц осторожно приподнял край зеленоватого платья, из-под которого тут же с шуршанием стекла на пол черная нижняя юбка. — Ух ты, да тут узор проткан в гобеленовой технике — черный и серебристый, а вместе выходит серый… Тай, у тебя потрясающий вкус!
— А также цвет и запах, — отозвалась девушка мрачно. — Напомнил мне, что я жрать хочу, как двадцать семь крокодилов. Пошли, что ли, в здешнюю едальню? Да поскорее, а то я боюсь не успеть к аптекарю до темноты.
— Погоди. Я тоже кое-что тебе купил, — Джарвис сунул руку за вырез камзола и достал свой подарок. — Вот, держи. Ты вчера обмолвилась, что умеешь играть на флейте, вот я и решил… — он осекся, поняв, что происходит что-то странное. Глаза Тай расширились до размеров вайлэзского золотого старой чеканки.
— Где ты это взял?! — не выговорила, выдохнула она, осторожно, словно боясь обжечься, принимая флейту кончиками пальцев.
— На лотке у одного деда, на набережной. Он сказал, что это попытка воссоздать то, что когда-то делал твой народ. А в чем дело?
Вместо ответа Тай приложила флейту к губам и заиграла — сначала все тот же «Полет орла», потом перешла на «Пастушку в горах», потом еще на что-то, прежде Джарвисом не слыханное, снова на «Орла»… и вдруг не опустила, а почти уронила руку с инструментом и во все глаза уставилась на Джарвиса.
— Я ни разу в жизни не играла на флейте днем, — выговорила она тихо, но от того не менее отчетливо.
— Что-о? — не понял Джарвис.
— До сих пор я играла на флейте только в Замке, — произнесла Тай так же отчетливо, но чуть громче. — На флейте Тиндалла. На точно такой же зеленой флейте!
Джарвис, потрясенный до глубины души, привалился к дверному косяку.
— Он же меня и научил, — продолжила Тай, как во сне. — А я… а я раньше не верила, что навык, освоенный в Замке, можно использовать и днем! Понимаешь или нет?!
У броненосных крейсеров любовное чувство легче всего выражается залпами главного калибра…
После Даны Меналийской дела у принца и беглой монахини пошли веселее — в том числе и в прямом смысле, ибо мышастая кобыла, которую Тай без затей обозвала Тучкой, перебирала ногами не в пример энергичнее, чем рыжая монастырская лошадка.
Сама Тай тоже выглядела весьма повеселевшей. Сделка с аптекарем, судя по всему, оказалась более чем удачной — девушка не только полностью рассчиталась с Джарвисом за купленные наряды, но и спрятала в мешочек на шее немаленькую сумму. Зеленая флейта сейчас торчала из-за отворота ее нового камзола. Тай не торопилась прикоснуться губами к подарку, лишь смотрела на него необыкновенно сияющим, завороженным взором, а потом поднимала глаза — и Джарвис получал свою долю этого сияния. Как бы то ни было, но теперь лед между наследником меналийского престола и его странной спутницей если и не был совсем сломан, то дал хорошую трещину.
Джарвис уже привык, что Тай начинает разговор первая, только если у нее есть какое-то дело к собеседнику. Однако сейчас она неожиданно повернулась к нему:
— Твоя очередь рассказывать о себе, рыцарь. Главную священную тайну, как я, можешь не выдавать — просто расскажи, кто ты и чего тебе не сидится на ваших прекрасных островах. Я тоже имею право знать, с кем иду делать дело, — прибавила она со своей обычной усмешкой — тонкой, загадочной и самую чуточку мрачной.
Джарвис начал говорить — и не заметил, как увлекся. Только сейчас он понял, насколько истосковался по живому огоньку в глазах собеседника, по неподдельному интересу к себе как к личности, а не заморской диковине…
— Друг? Пожалуй, был один человек, которого я и в самом деле мог назвать другом. Очень своеобразный тип… В ту пору, когда я с ним сошелся, он зарабатывал на жизнь тем, что грабил древние могилы в анатаорминской Долине Царей. А я, как ты уже знаешь, весьма интересуюсь любыми следами прежних богов, вот и взял его в подручные. Его звали Сонкайль.
— Красивое имя, — протянула Тай. — Может, расскажешь мне о нем поподробнее?
