— Раз ты владел мечом Индессы, значит, ты и есть наследник, — произнесла Тай, сощурившись. — Мне, по большому счету, на это плевать — ты долгоживущий, этого достаточно, чтобы быть для меня высшим существом. Но наследник вашей короны не может быть наследником, не владея такой мощью, рядом с которой весь Солетт — лишь детская хлопушка. Значит, или ты мне солгал, или…
— Что — «или»?! — Джарвис развернул коня поперек дороги и пристально глянул в глаза своей спутнице. — Давай, договаривай!
— Или я совсем ничего не понимаю в том, как устроен мир, — договорила Тай с несколько меньшим напором. Внезапная вспышка принца не могла не смутить ее.
— Последний ответ верен, но неполон, — холодно уронил Джарвис. — И это как раз та главная священная тайна, которую ты сама разрешила мне не выдавать. Тем более, что эта тайна не только моя.
— Нет, постой… — подбородок Тай упрямо выдвинулся вперед. — Чувствую, что правильный ответ где-то близко… Тебе всего двадцать пять, но ты интересуешься прежними богами, как старик-ученый — видимо, неспроста… о небо! Ты хочешь сказать, что ваши летхи дали на тебе осечку?!!
— Я ничего не хочу сказать, — бросил Джарвис со всем мыслимым высокомерием долгоживущего, хлестнул лошадь и быстрым шагом двинулся по мосту через какую-то речушку, впадавшую в Скодер. Кровь отлила от его лица, и он мимолетно порадовался, что существу с таким цветом кожи, как у него, почти невозможно выдать себя бледностью.
— Постой, дурак! — Тай ударила Тучку каблуками в бока, в три прыжка догнала принца и на этот раз сама перегородила ему дорогу. — Если ты еще не понял: самая главная вещь в моей жизни — это долг. Долг перед друзьями и перед теми, кто помогает мне. Поэтому сначала я не разглашу твоей тайны, ибо ты мне необходим, а потом — из благодарности за содействие. Все очень просто, ты только подумай немного своей красивой головой!
Они стояли на мосту, возвышаясь над плоской долиной, ветер трепал их волосы — его снежно-белые и ее пепельные. И тишина была такая, что оба ясно различали доносящийся откуда-то из камышей клекот скопы-рыболова.
— А кроме того, — Тай первая отвела взгляд, — рекомендую вспомнить, что человек моей крови в принципе не способен предать одного из вас. Вы же сами и сделали нас такими. Пусть ты забыл это или не знал никогда — но я-то помню…
Пальцы ее с такой силой вцепились в лошадиную гриву, что Тучка забеспокоилась, запереступала копытами по мостовым камням. Джарвис еще раз глянул в мрачноватое большеглазое лицо — и внезапно почувствовал, как тяжесть, давившая на его плечи с самого дня восстания из летхи, вдруг проваливается куда-то под мост, под воду, под землю…
— Все намного хуже, Тайбэллин Неролики, — тихо-тихо, чтобы слышала одна она, выговорил он. — Непостижимые ушли, и сила наша стала иссякать. Уходит то, чем мы отличались от вас. И если я не найду здесь, на континенте, кого-то из тех, кого вы зовете прежними богами, и не вырву у него нашу силу — Меналии не будет. Просто не будет. Вы, смертные, сметете нас, как приливная волна. Да, я наследник, десять тысяч морских чертей, но мне в наследство достались лишь обломки былого величия! Какой интерес править обломками? Уж лучше грабить могилы или возглавлять какую-нибудь армию, которая согласится на то, чтобы ею руководил нелюдь…
Тай протянула руку и взяла его за запястье — совсем как тогда, в Замке, и Джарвис снова поразился, какая сила может таиться в женской руке с нежной кожей и аккуратными розовыми ноготками.
— Ты чудо, — снова произнесла она чуть нараспев. — Пошли вниз с моста, устроим привал. Ты любишь полукопченую колбасу с чесноком и оливками? Я прикупила немного в Дане. А потом, если хочешь, я поиграю тебе на твоем подарке.
Наверное, весной, когда в горах начинали таять снега, эта речушка разливалась бурлящим потоком — иначе непонятно было, зачем через нее переброшен мощный каменный мост в три пролета. Но сейчас, в конце июля, речка обмелела настолько, что вода едва покрывала колени коню Джарвиса, вздумавшему напиться.
Солнце стояло в зените, в траве звенели кузнечики. Джарвис, разомлевший от сытного обеда, подсунул камзол под голову, вытянулся и зажмурился, как кот. Тай присела на пригорок в двух шагах от принца и извлекла из-за пазухи зеленую флейту. Несколько минут она нерешительно вертела ее в руках, потом несмело приложила к губам. Медленный напев, печальный и проникновенный, поплыл в знойном воздухе над сохнущей травой, над камышами и солнечными бликами на воде…
— Красивая мелодия, — произнес Джарвис, не открывая глаз. — Никогда прежде не слыхал. Это ты в Замке выучила?
