— Не отвергай моих даров, горький Миндаль. Пусть твоя жажда станет столь же сильна, как моя, — снова вполз в уши вкрадчивый голос. А затем Тай увидела, как Элори медленно, одну за другой, стягивает с рук перчатки, и поняла, что будет сломлена в ближайшие две минуты.
«А чего я, собственно, боюсь? — вдруг с неожиданной холодностью пронеслось в мозгу. — Того, что будет больно? Так не будет — это все-таки Замок, а я уже, как ни крути, Ювелир, и договор на меня распространяется. Того, что он заставит делать нечто не свойственное мне? Смею думать, что нужна ему не для этого, для таких игр у него и без меня девиц хватает. Того, что я потом не смогу жить без его рук, как алмьярский курильщик без опиума?
Она еще успела усмехнуться собственным мыслям перед тем, как обнаженные руки Элори разодрали надвое ее прозрачное платье и коснулись кожи. Что он делал с нею дальше, Тай уже не осознавала — наслаждение стало столь нестерпимо острым, что сознание просто отключилось, остались лишь оголенные нервы.
Долго или нет длилась эта сладостная пытка, она не знала. Не сразу до нее дошло, что Элори уже не склоняется над нею, а стоит чуть поодаль, полностью одетый. Да он вообще не раздевался, поняла Тай, и не овладевал мною до конца — просто показал, на что способен, и отпустил…
— Теперь ты знаешь, что я мог получить тебя без всякого договора, — на этот раз голос Элори был на удивление мягок, в интонации сквозило уже не высокомерие, а снисхождение, даже сочувствие. — А ведь я дал тебе не больше, чем когда-то давали долгоживущие женщинам твоей крови.
— Тварь… — с трудом смогла выдавить из себя Тай. — Какая же ты все-таки тварь, повелитель мой…
— Не беспокойся, Нисада получит статус Ювелира, — поспешно прибавил Элори, увидев, как исказилось лицо девушки. — Но вовсе не в обмен на какие-то твои услуги, а лишь потому, что я обещал тебе. Счастливо оставаться, госпожа Тайах, — он стремительно склонился, коснулся губами безвольно упавшей руки Тай, столь же стремительно выпрямился и покинул комнату с камином.
Тай еще немного полежала, приходя в себя, затем встала и потянулась за обрывками платья. Прозрачная ткань послушно соединилась в ее руках, словно платье никогда не рвали.
Формально она не давала согласия на то, чтобы Элори ее ласкал, тем не менее язык не поворачивался назвать произошедшее насилием — впрочем, и обольщением тоже. Как ни странно, но, похоже, это действительно был подарок с его стороны — провести ее по самой грани того, что способен испытать смертный… Он же демон, нелюдь, почему она ждет от него человеческой логики и человеческого поведения?
— Вот и славно, — проронила она, надевая платье через голову. — Будем получать подарки. Дареному коню в зубы не смотрят и тем более не дают. Зато теперь мы с Нисадой сами себе хозяйки…
— М-да… — выдавил из себя Джарвис. — Даже не знаю, что тут можно сказать, кроме самого очевидного. Миллион морских чертей, ведь мог же проткнуть горло этой мрази, когда за жезлом Ар’тайи ходил, так нет же — рука, видите ли, на безоружного не поднялась!
— Не проткнулось бы, — уронила Тай, как всегда, небрежно-невозмутимо. — Ничего, ты ему и без того перчику в жизнь подсыпал, как редко кому удавалось. Если хочешь, гордись.
— Одного не понимаю, — вздохнул принц после паузы. — Ты сама сказала, что Элори ни в чем нельзя верить — и в то же время поверила в его россказни о моих и твоих предках. Сама себе противоречишь. Похоже, он просто использовал вашу мифологию, чтобы привязать тебя покрепче. Чтобы ты и мысли не допускала о сопротивлении.
— Меня за мое… хм… достояние не привяжешь. Хотя бы потому, что привязь накинуть не на что, — Тай коротко и цинично рассмеялась. — Я вообще зверушка редкостно упрямая, куда там иному ослу! А кроме того, одним людям — или нелюдям, неважно — в близости естественнее быть внизу, а другим вверху, и я слишком уж явно из вторых. Если меня разложить и начать обрабатывать, но при этом не позволить даже руки поднять, я к такому обработчику привяжусь не сильнее, чем к повару, подавшему мне вкусный обед.
— Любопытный подход, — ответно усмехнулся Джарвис. — Но тогда, согласно твоей же логике, ничто не мешало тебе разорвать ваш договор сразу после того, как у Нисады засветились глаза.
— Кроме одной маленькой малости, — голос Тай отвердел. — Я, видишь ли, дала слово.
— Ерунда. Слово, данное врагу, позволительно не считать словом. Иначе никакие войны были бы невозможны.
— В том-то и дело, что три года назад я Элори не любила и не уважала, но еще не числила в своих врагах. Не помню, как это правильно называется, когда, если не имеешь доказательства вины, значит, человек не виноват…
— Презумпция невиновности, — подсказал Джарвис неожиданно всплывшее в памяти слово.
— Вот-вот. А я этих доказательств тогда не имела, они потом появились… Ну что, будешь смотреть дальше, или тебя и без того выворачивает?
