— Вражеские позиции были близко, к нам прилетало часто, — рассказывает Боксёр. — Первое время непривычно. А потом услышали обстрел — спрятались. Переждали — выходим. Когда привыкаешь, то уже даже на свист реагируешь. Понимаешь, в тебя летит или в стороне упадёт. Гремит кругом, а ты спокойно работаешь.
Он из многодетной семьи. Есть ещё пятеро младших братьев. Отец тоже служил — как дядя и ещё двое братьев. Для себя Боксёр решил выбрать именно военную службу, хотя перспектив было много: умный, начитанный, легко поступил в вуз.
— Через два года университет окончу, — говорит он. — Хочу офицером стать и жизнь свою с армией связать.
Пуля немного подражает другу — говорит размеренно, но сквозь его рассудительность прорывается более жаркий темперамент:
— Первого обстрела точно не испугались: там кассеты на жилые кварталы упали, там гражданского ранило. Мы оказывали ему первую помощь, помогли доставить в больницу. И как-то не до испуга было.
— Что было самым тяжёлым?
— Да кто его знает, — пожимает плечами парень. — Не было чего-то особо тяжёлого. Это же служба. Обязаны стойко переносить тяготы и лишения. Было и такое, что жили в лесу, в земле. Оборону там держали. Когда в хатах располагаешься — это легче, конечно. Но и в лесу справлялись, и задачи выполняли полностью.
Пуля увольняться до окончания спецоперации не намерен:
— Сейчас я нужен своей стране. Как это будет выглядеть, если контракт не продлю? У меня большая родня, вот я за них здесь. И за будущее наше. По Белгородской области прилетает. А ведь это наши люди, душой болеешь, честно. Буду защищать Родину. А вот когда победим, пойду на гражданку. Буду там жизнь устраивать.
Ребята рассказывают, как работали в первой командировке. Помогали военной полиции, усиливали блокпосты, оказывали помощь местным жителям.
— Что больше всего поразило? — спрашиваю ребят.
— Если честно, количество наркоманов среди молодёжи, — тут же отвечает Пуля.
— А тебя? — спрашиваю Боксёра.
— Мы в Изюме когда были, вэсэушники всё время город обстреливали, и люди по подвалам сидели — с детьми, без еды. В одном многоквартирном доме человек пятьдесят было. Мы их кормили как могли, продукты носили. Одна женщина благодарила, такая открытая была, а потом видим её в украинских каналах — рассказывает, как русские военнослужащие бесчинства творили, издевались. Противно как-то стало.
— Некрасиво, — осторожничаю я.
— Да я не осуждаю никого, — с досадой признаётся Боксёр. — Кто ж знает, почему она врёт? Может, чтобы выжить. У них там не церемонятся с «коллаборантами». Но когда у нас одна родственница всякую ерунду стала говорить о спецоперации, с ней вся родня перестала общаться.
Когда речь заходит о Белгородской области, ребята оживляются.
— Когда мы в Белгородскую область приехали, я в шоке был от отношения местных, — рассказывает Боксёр. — К нам сразу волонтёры приехали. Спрашивали, что нужно: спальники, тёплая обувь, одежда. Телефоны свои оставили. А с нами как с родными. Помыться, постираться кому нужно — без проблем. В одном из валуйских сёл бабушка Маша есть, так она нам дом свой старый дала — живите! И всё время борщи нам носила!
— Мы её просим: не надо, — улыбается Пуля, — мол, у нас всё есть. А она смеётся и отвечает: не возьмёшь — сковородкой огрею! Приходилось брать и есть! Но мы тоже старались ей помочь: починить что-то, дров заготовить.
Боксёр уверен:
— Когда закончится командировка, я к ней заеду и обязательно скажу огромное спасибо! Когда мы уезжали, она плакала. Даже фото общее делали с ней на память, а она заплаканная стоит. Мы такого отношения больше нигде не встречали!
Спрашиваю у ребят, что они думают о тех, кто уехал из России.
— Каждый сам себе судьбу выбирает, с кем и как ему жить, — отвечает Боксёр. — Мы свой выбор сделали.
А я задаю самый главный для всех нас вопрос:
— А чего вам хочется? Глобально?
— Победы! — тут же отвечает Пуля.
— Домой вернуться с победой! — добавляет Боксёр. — Как наши прадеды.
Мы пьём чай, и каждый думает о своём. Лично я — о том, как похожи эти на первый взгляд не похожие друг на друга парни, приехавшие из разных уголков страны. Молодые фронтовики, выбравшие свой жизненный путь. А ещё о том, что кроме родных их ждут домой сотни тысяч людей — как баба Маша из валуйского села, что в Белгородской области.
На том участке фронта, где работали мы во время командировки за «ленточку», есть одна легендарная группа войскового спецназа Росгвардии. Название у них длинное, да и разглашать его нельзя. Впрочем, этого и не нужно. Отчаянных спецназовцев все называют пиратами за храбрость, сложные операции по выявлению и уничтожению врага, невероятные, на грани фантастики операции. Но главное — за их флаг, который пираты поднимают во время возвращения с очередного боевого задания. И когда бойцы других подразделений видят проезжающий с передка (передняя линия фронта) БМП либо внедорожник спецназовцев с развевающимся чёрным флагом, все знают: «пираты» вновь удачно отработали. А врагу опять пришлось несладко.
