Практически вся прифронтовая полоса на сватовском направлении фронта — это недавно освобождённые территории. Отсюда, признаются мне росгвардейцы, проблем более чем достаточно. За 8 лет пророссийский регион превратился в территорию, где можно ожидать чего угодно. Нет, большая часть населения — процентов семьдесят точно — всё так же поддерживают Россию и рады вхождению в состав своей исторической Родины, но появилась и другая формация. Их здесь называют сочувствующими. Эти люди кто скрытно, а кто и явно поддерживают киевский режим, запугивают своих соседей, выражают всем недовольство. Но что самое страшное, работают на врага и становятся пособниками. Передают координаты военных, техники, а могут и сами диверсии устроить. А есть ещё разного рода бандиты, нарушители закона, нечистоплотные дельцы, торговцы оружием, наркотиками. Вот с ними и борется наш СОБР…
Рано утром мы подъезжаем к Троицкому отделу полиции. Передвижение на бронированном «Тигре». Сами тоже в броне. Сопровождающий поясняет:
— Выезжаем не на прогулку. СОБР наш всегда работает по оперативной информации, потому просто прогуляться вряд ли получится. А там, где пособники, бандиты и прочее, сами понимаете, всякое случиться может. Потому бронежилеты и каски — обязательный элемент одежды!
Мы получаем подробный инструктаж, как работать и снимать, чтобы не быть помехой вооружённым до зубов правоохранителям. Узнаём про секторы обстрела и про то, что во время работы нельзя лезть ни к кому с расспросами. Пока работа не началась, на всякий случай подхожу к одному из собровцев и спрашиваю:
— Нам что делать?
— Под ноги не лезьте и под стволы, — коротко бросает он.
Тут старший даёт команду «По машинам!», и мы загружаемся в бронеавтомобили.
Едем по посёлку, и я понимаю, что с евроинтеграцией на территориях, подконтрольных некогда Украине, явно не задалось. Домики достаточно ветхие, неприглядные. И вообще, по рассказам местных, люди жили тут не очень сытно. Оттого настоящими дворцами выглядят более-менее приличные дома, которые у нас в Новосадовом и Дубовом и не выделялись бы среди соседей. К одному из таких домов мы и подъезжаем. И тут начинается работа спецназа Росгвардии.
Собровцы деловито выгружаются из «Тигра», и тот начинает движение, а бойцы аккуратно передвигаются за ним. Сверху машины, высунувшись из люка, застыл за пулемётом прикрывающий. В случае чего он обеспечит своим коллегам плотную огневую поддержку.
Первым идёт спецназовец со щитом. За ним шаг в шаг передвигаются ещё двое бойцов. Слева и справа их прикрывают «двойки» — специальные команды по два бойца, которые контролируют максимально возможный сектор обстрела. «Щитовой» стучит в ворота, и начались томительные секунды ожидания. Наконец к воротам подходит женщина. Открывает ворота, спрашивают её фамилию. Когда называет, один из группы спрашивает:
— Артём К. вам кто?
— Сын, — отвечает женщина.
— Он где?
— Спит, — ничуть не удивившись, говорит женщина.
— Ведите, — кивает старший.
Щитовой с напарниками заходит внутрь. Остальные бойцы тут же занимают периметр, общаясь между собой жестами. Один боец на углу дома, второй берёт под прицел двор, третий стоит у входной двери и так далее.
А в это время собровцы будят Артёма. Полусонного вытаскивают из кровати и спрашивают ласково:
— Где оружие?
— Какое оружие?
— Огнестрельное, — всё так же спокойно повторяет собровец.
Артём переводит взгляд с одного спецназовца на другого и вдруг принимает решение:
— Пойдёмте, покажу.
Одевается и ведёт всех в гараж, а там, вооружившись ломиком, начинает ковырять бетон и в неотличимом от других месте, раздолбав бетон, достаёт доску, потом — кирпичи, а потом и картонные свёртки. Те упакованы так, что у сотрудников Росгвардии уходит около получаса, чтобы размотать и разрезать слои картона и скотча. Под всем этим они ожидаемо обнаруживают два ружья. Одно — гладкоствольное, а вот второе — нарезное.
Сотрудник СОБРа вежливо разговаривает с подозреваемым:
— Зачем вам оружие?
— Охотник я.
— А почему оружие не оформлено?
— Не успел, — говорит Артём. — Раньше оформлено было.
— А затвор где от ружья? — интересуется второй.
— Потерял, — разводит руками мужчина.
Правда, после двадцати минут вежливых разговоров Артём вспоминает, что затвор не потерял.
— Ты же понимаешь, что если сами найдём, то сотрудничества уже не будет? — спрашивает спецназовец, и Артём «вспоминает», где спрятал затвор и патроны.
А после вспомнил, где спрятал ещё два ружья. И их тоже достают из-под крыши росгвардейцы. Местная следователь только головой качает, а спецназовцы вежливо общаются с подозреваемым, выясняя, про что ещё «забыл» гражданин.
— Часто у вас такие граждане? — тихо спрашиваю спецназовца.
— Хватает всяких, — сквозь балаклаву отвечает тот. — Каждый день практически выезды по адресам. Демилитаризация как она есть.
Вдруг Артём вспоминает, что у него ещё один схрон. Спецназовцы весело переглядываются и идут с гражданином в курятник. Тот показывает, где копать, и уже через минуту лопата звякает о какой-то предмет. В очередном тайнике бинокль, оптический прицел и две радиостанции.
