Саша встал, сунул ноги в тапочки, в которых его и привезли сюда. Внутри было некое странное ощущение полноты. Он словно сиял изнутри, голова гудела колоколом, сердце колотилось. Негр, конечно, всего этого не увидел. Для него Саша так и выглядел, как есть, – местный белый, исхудавший, блеклого, серого цвета, с отросшими клочковатыми волосами. Глянул на него равнодушно и снова уткнулся в телефон.
Главное, чтобы не было резких движений. Ноги слабоваты, но вполне себе ходят. Шаги нужно делать размеренно, даже чуть шаркая. Еще пара шагов. Еще. Теперь быстро присесть. Лишь бы не зацепиться. Так. Схватить крепко. Резко вверх. И прикладом вниз, еще резче.
Голова у негра при ударе нырнула вниз, так что он носом ударился о собственный телефон. Что-то хрюкнул нечленораздельно. Взгляд снизу вверх, расширенные, непонимающие глаза, красные ниточки в желтоватом белке. Так. Приклад легкий. А теперь вот так, как той самой архаичной дубиной. И еще раз. И еще. Череп крепкий. Кожа на коричневой башке лопнула, брызнула кровавыми каплями. Хрустнула кость.
Столь динамичные усилия сразу сказались плохо. В глазах потемнело. Саша поднял опрокинутый стул, уселся на еще теплое пластиковое сиденье. Черная туша лежала неподвижно, раскинув руки, и тихо хрипела. Сразу такого бегемота не кончишь. Но стрелять рано.
Он посидел полминутки, прикрыв глаза. В голове стучало и гудело. Потом встал, обтер автомат простыней. Оглядел себя, всего забрызганного кровью. Ну что ж, осталось все равно немного… Коллиматор, конечно, разбился. Остальное, правда, вполне рабочее. Саша передвинул флажок предохранителя и передернул затвор. Вылетел золотистый красивый патрон и упал на постель.
Из разгрузки, кое-как ворочая негра, смог достать только один магазин, зажал его под мышкой. Перекрестился и пошел к выходу.
Удача должна быть на его стороне. Когда все плохо, когда самый край, все, дно, включается тайный механизм удачи – и все получается. Его блок и госпитальный были рядом, соединяясь переходом. А в госпитальном был только медик. Тот самый, что делал инъекции. Он слышал, как в палате зашумело, упало что-то тяжелое, но не понял, что происходит. Увидев прямо перед собой окровавленного человека с автоматом в руках, шарахнулся, сбив стойку с разным докторским стеклом. Саша вскинул ствол и выпустил короткую очередь. Попал. Теперь дальше.
Вот выход. Перед блоком никого нет. Но там, рядом, уже пошла суета. Конечно, нештатная стрельба. Саша побежал. Ну, ему так казалось. Шаркая тапками по вытоптанной траве, он скорее быстро хромал в ту сторону, где была палатка Алекса.
И удача не обманула. Алекс вышел ему навстречу сам. Быстро присел, неуловимым движением выхватил пистолет. Все-таки он действительно почти сверхчеловек. Движения были точными, мгновенными, сбалансированными. Они выстрелили одновременно.
И у Алекса посреди высокого красивого лба появилась черная дырочка. А у Саши ничего не появилось. Алекс выпрямился в рост, секунду простоял и упал во всю свою длину на спину, продолжая, впрочем, цепко держать пистолет.
Сзади заорали, уже бежали в его сторону. Загремел тяжелый «браунинг» с крыши бронемашины. Саша повернулся в ту сторону, прицелился от бедра, собираясь встретить бегущих к нему джи-ай длинной очередью, но вдруг почувствовал, что в нем поднимается от ног тяжёлая тупая сила, бьет густой черной массой в голову. Пули прочесывают этот угол полевого лагеря, рвут тонкие стены модулей, разбрасывают осколки ящиков, консервов, куски человечины. Пули не понимают разницы между видами человечества и одинаково рвут любое тело, что обычное, что сверхчеловеческое. Безжалостные пули гудят в воздухе над Сашей, но он уже не слышит их. Он оседает на колени, роняя автомат, и видит, как вспархивает с травы бабочка с крыльями, раскрашенными в черное и оранжевое.
Он отчетливо видит ее овальные черные глаза, слышит даже бесстрастное хлопанье крыльев и сам проникается этим безмятежным полетом. Он поднимается выше и выше, чуя пьянящую легкость и абсолютную свободу.
Потом, когда к телам подошли, оказалось, что у пленного русского нет ни единой раны. Он умер сам. От напряжения лопнуло сердце. Податливое мертвое тело казалось серой оболочкой, пустой и никому не нужной.
Глаза, полностью выцветшие, смотрели прямо в небо, но ничего не отражали.
Негр в медблоке умирал долго и мучительно. Он слышал, как тренькают сообщения в планшете, но прочитать их уже не мог. Боль от расколотого черепа разливалась по всему телу. Сил хватало только на то, чтобы едва сгибать пальцы, погруженные в натекшую кровь. А сообщения все тренькали и тренькали. Это был омерзительно нудный звук, но поделать уже ничего было нельзя.
– Ядерная атака на Восточное побережье США. Предположительно в ряде штатов, в том числе и округе Колумбия, сработали заранее заложенные атомные фугасы.
– Системой NORAD зафиксирован массированный пуск российских ракет. Атомная опасность! Атомная опасность!
А это уже не планшет. Это из рации идет циркулярное сообщение скороговоркой.
