– Та ладно! Нормальная, почти не сумасшедшая баба, такой себе гибрид Красной Шапочки и Трезора. Нам важно было не столько какашками в Андреича кидаться, а чтобы против Серафима, отныне нашего с потрохами, нацики свои грандоедские говнометы не расчехлили. Ведь главная фишка была вовсе не в управляемом медийном поле, а в запуске впервые апробированной в городе технологии праймериз.
– Слышь, Крам, а это слово можно при ментах произносить?
– В смысле?
– Ты не выпендривайся – по-русски говори.
– Предварительные выборы. Мы создали симулятор отбора кандидатов горожанами. Как бы не партии и самовыдвиженцы идут в мэры, а город делегирует своего кандидата. Потом нашего Франкенштейна как победителя общественного волеизъявления выставили против Андреича, успевшего за первую каденцию утомить и город, и элиты.
– Ты хочешь сказать, что это ты придумал кампанию «Народный мэр»?
– Да. Мы – придумали. Наш штаб. И придумали, и реализовали.
– А палатки, урны, волонтеры – тоже ваши, выходит?
– И разводняк в телевизоре, когда Зализняк добровольно уступил лидерство Серафиму и вошел в его команду в прямом эфире, – тоже мы. И все газеты-интернеты, и учителя-врачи, и заводчане твои любимые с «Проммаша», и даже митингующие на рынках тетки – тоже мы. За какие-то несчастные четыре месяца мы полностью переформатировали город – от медиа и лидеров мнений до пенсионеров и мамашек на детских площадках.
– Да, помню, еще «Ледокол Епифанов» был.
– Да. Второй этап, перед заключительным, третьим выстрелом: «Команда Епифанова».
– Но вы же все равно проиграли?!
– Кто тебе сказал?
– Ну как, чувак?! Епифанов проиграл, Андреич – мэр.
– А на каких условиях – знаешь?
– Ну так рассказывай, чего резину тянешь.
– Рассказываю. Наверху расклад был такой. В партии за выборы отвечал Колунов, контролировал выборы глава президентской администрации, а Сам ездил по стране: днем размахивал руками и улыбался на митингах, а по вечерам откусывал головы напортачившим донам. Мы тем временем выходим на финишную прямую. Все соцопросы показывают, что Андреич с партией власти в глубоком пике. Значит, скоро в город приедет Сам и вырвет губеру чего-то лишнего в организме. Наступает момент истины. Зализняк идет к элитам и предлагает им сделку. Губерния посылает заигравшегося мальчика прямо по коридору и налево. Веня ночью вызывает меня к себе и говорит: «Марк, делай что хочешь. Бюджет любой. Весь этот гадючник взорвать в клочья! Мне пофиг, что будет. Что хочешь и как хочешь. Срок исполнения – вчера…» Одним словом, команда «фас!».
– Я весь в предвкушении запредельно радиоактивного псориаза.
– Зря смеешься. Там реально могли приехать ребята, вывезти всем штабом в посадку и выдать на самообслуживание каждому по штыковой лопате.
– Не перебиваю!
– Зашли мы с двух сторон. Вначале выпустили на арену местную богемку: контркультурщики, блогеры, гомосеки.
– Даже так?!
– Да. Написали им сценарий в формате классического акционизма, по которому они провели костюмированное действо под девизом «Геи за Андрея».
– Я помню.
– Провели, надо сказать, бездарно, испортили сценарий и украли часть денег. Но то неважно. Пока наши элитки тупили на голубой карнавал и пытались отдуплиться, что происходит, настал день «Ч». К концу голосования они поняли, что проиграли вчистую, и подсчет голосов по беспределу был остановлен на трое суток. И вот тут в двух центральных СМИ вышла небольшая заметка о том, как наш губер и его команда подставили Презика, забив на его процедурный указ. О нашем кризисе трубили все, однако вовремя подоспевшая интерпретация с жирными точками над «i» вызвала настоящий взрыв – дело вышло как умышленный саботаж и шкурное самоуправство элиток к приезду Самого. Но и это не главное. Вся фишка – в использовании технологий мониторинга, которыми пользуется администрация президента. Им ведь надо как-то тотально отслеживать все интернет-пространство государства и сопредельных стран? Вот для этого существует определенный алгоритм мониторинга и отбора – какие из публикаций в какую очередь выдергиваются из медийного потока, с каким грифом и в каком порядке подаются на стол главы администрации? Я этот алгоритм узнал, нашпиговал текст маяками и врезал со всего размаха – ломом да промеж ушей.
– Выходит, губера тогда снял ты.
– Да. Лично. Почти в одиночку. Никто этого не понял, даже наш мальчик.
– Или сделал вид…
– Это – возможно…
– И дальше?
