– Очень. Знаешь, почему кошки – ну там львы, тигры – на манеже никогда не гадят?
– Ну кто ж хлыстом по роже хочет!
– Там их еще до шамберьера в чувство приводят. Кошки работают, как правило, во втором акте – после антракта. Вот когда их привозят в передвижных клетках и выстраивают перед форгангом в тоннель, то просовывают каждой под лапы стальные листы и колотят по железу молотками. Кошки в истерике делают все дела сразу плюс выходят работать потом в центральную сетку манежа подавленные. Все! Простая физиология и никакой магии.
– Ниче. Здесь бы их еще и гимн петь научили, стоя на задних лапах. Короч, ты познал в цирке, как с контингентом общаться, – на людях это все испробовал?
– Не все, но, кстати, посыл верный. Ты там кто, говорил, по образованию – инженер-технолог? Кузня, прессы, все такое, правильно?
– Ага…
– Вот тебе надо новую деталь, к примеру, отштамповать – какие вопросы ты будешь задавать заказчику?
– Ну, это целый процесс запуска производства. Что делаем, кому, зачем, какими силами и на каких мощностях? Но главный вопрос, разумеется: «Где здесь деньги, чуваки?!»
– На самом деле вопросы «что?», «где?», «когда?» никакой глубины не несут. Для технолога по-настоящему важны лишь вопросы действия: «почему?» и «как это работает?». Все остальное – зона ответственности менеджеров и финансиста. Поэтому как технолога меня интересует только «как?».
– Ну и как? Объясни!
– Приходит как-то лет сто назад клиент – небольшое полукустарное производство: переработка собираемой макулатуры в туалетную бумагу. Бумага, кстати, конкретное говно. У клиента проблема масштабов потери бизнеса – пара рыночных оптовиков заключила прямые договоры на поставки вагонных партий туалетки от некогда всесоюзного производителя. То есть ты понял: мелкие сыграли в крупный опт. Если клиент раньше как-то мог лавировать демпингом и оперативностью, то теперь он стал стремительно терять свой рынок. Заводик на грани закрытия, склад забит, а остановить закупку равно отдать поставщиков конкурентам.
– Наши натравили бы прокурорских, делов-то.
– Это не работает. Дорога проторенная – другие операторы начнут работать вагонными партиями, а прокуратура стоит дорого, да и ну их на фиг вообще, тех прокурорских.
– Эт точно…
– Мы сделали проще. Генерировали слух и следом дали несколько публикаций плюс один телевизионный ролик, где, не называя цель атаки и без малейшего повода для исков, этот самый слух жестко и в лоб подтвердили.
– И что ты за молву подпустил?
– Утечку информации о нарушениях санитарных норм столичным производителем и десятках зафиксированных случаев заболевания резистентной формой псориаза ануса и генитальной зоны после использования туалетной бумаги оппонента.
– Млять… Как вас не отстрелили после этого?
– За что? За слух?!
– Не, ну это конкретно гнусно – не находишь?
– Кто-то пострадал? У чьих-то деток кусок хлеба отняли? Не?! Завод выжил, люди остались с работой – там, кстати, человек десять простых тружеников, помимо заказчика. Налоги опять же в местный, ха-ха два раза, бюджет. Монополисту вагон туда, вагон сюда – конкретно по фигу. И кому «гнусно»?
– Да я за сам подход…
– Мне за мораль в продажах интеллектуальной собственности втирать, что проститутке про гигиену ротовой полости. На самом деле ничего не подло – это действенно и малозатратно. Заводику, кстати, потом еще помогли: подсказка про две банки хлора и флакон синьки в пульпу дали ослепительно-белый цвет бумаги, а увеличение высоты рулона на полтора сантиметра – прекрасную отстройку от аналогов на витрине.
– Вот честно скажи: ты сам-то ею пользовался?
– Прикалываешься?! Нет, конечно. Ты бы видел, из чего и как они ту бумагу делают…
– Ну, я ж и говорю, Крам, что гнусненько.
– А сама жизнь здесь? Да все эти годы, четверть века, я отсидел в этой стране, а не жил! Откусил, украл, вырвал с глотки – вот и добыл. Нет, перекусят тебя, переступят и поглумятся еще. И чем все это закончилось, посмотри?! А ты завелся за слушок – железа совести воспалилась?! Подумаешь, дали монополисту чуток ниже пояса – и что?! У тебя на заводе, к примеру, все в белом ходили, не иначе, да?
– Да че там, того «Проммаша» – сколько я там проработал?! У меня на металлоломе сама жизнь началась. Вот где кузница кадров была и прикладные институты.
– Та я слышал! За «металлистов» еще с девяностых молва ходила.
– Ну, врать не буду, прозрачностью бизнес не грешит. Прямо скажем, достаточно криминализированная сфера деятельности. Однако, как говорится, безвинно ни одно животное не пострадало.
– Что вообще за бизнес – и где там бабки?
– Там, Крам, зарабатывают все от закупки до переработки и от перевалки до сбыта. Оптовик гонит готовый лом в порт или на завод. Там свои схемы. Вокруг тоже народ кормится. Ну и дольщики, понятно дело, – менты с прокурорскими, котлонадзоры и всякие проверяющие.
– Чем занимался?
– Дорос до начальника перерабатывающего участка.
– Это как?
– Ну, закупщик везет нам все подряд. Мы это дело сортируем, пилим в размер по ГОСТу, грузим в полувагоны и по контрактам хозяина отгружаем получателю.
– Куда грузили?
