Отекший от дождей июньНа золотой щемящей ноте.Две модильяновские «ню»В чужом жилище, на комоде.В незрелом сумраке глумливИ драгоценен отсвет дара,Несмел и призрачен приливПустых шагов по тротуару.Слова неловки и слепы,Косноязычней, чем ладони,Когда спасают от толпыЗа пыльным мороком бегоний.Где тихо снится – легионЗа легионом из Египта,Вот эту пыль несли, как сон,Дешифровальщики с санскрита.Чужую мудрость подвелиПод час сегодняшний, непрочный,Чтоб в полудреме мы моглиСбиваться в путанице строчек.От печки мило танцевать,Коря шагов своих неточность,Сквозь все века существовать,Храня зрачков печаль и гордость.Входить в деревья и траву,С рассветом убегать из дома –И удержаться на плавуВ надменном небе невесомом.
26 декабря 1990
* * *Затосковать ли вдруг по сентябрю,По ветхой позолоте и кармину,Кочевных птиц слепому словарю,Неловким танцам девочки-рябины?Иль утомил одышливый январьС табачным сумраком у горла узких улиц,Иль яблоко желтеет, как фонарь,Что праздность и сиротство мне вернулись?И виноградный сладостный надкус,И косточка-печаль под влажным небом,И жизни задыхающийся вкусПод потолочным и суконным небом…
10 января 1991
* * *На языке попрошаек и птиц,Не исчерпав еще весь календарь,Стойкий бродяга российских столиц,Ты говорить обучаешь, январь.Формы дошкольные свеч-тополей,Спутанный синтаксис черных дворов,Вся разноазбучность шатких дверейИ разномастность бездомных котовТрогают больше тебя, чем языкТысячелетий, чем стройный миражЗнаков, где всякий простецки привыкС лифта подсказок взмывать на этаж.Иноязычие сада и тьмы,Шепот апрельский под тесной коройВ горьком изломе бесснежной зимыВыдержат твой молчаливый разбой.Новый, бродяга, составишь букварь,Щавель от щастия произведешь,И в немоту этот странный январьВместе с котомкой своей унесешь.
