Скороговорка истин и безумствВ календаре, запнувшемся на счете,Пока февральский вдох прозрачно-пустИ сиротлив, как соло на гавоте.От снегопадов – эхо тишины,Озябших пальцев чуткость и смиренье,И боль души в преддверии Луны,Бессонницы зеленое смятенье.Протравлено проросшее зерно –Такая мука от стеблей тревоги!В чужих руках незрелое виноСлепым толчком прольется на пороге.А если бы беспомощный глотокОт пустоты, бытующей во блага,Где старых лестниц гибельный витокХранит мерцанье розоватой влаги.И нежностью царапает ростки,Соблазн безумья трогает и ранит,Нечетки и таинственно легкиКасанья слов в измученной гортани.Сквозь занавески – влажна и слабаПолоска света на исходе ночи,Как ангел у немотствующего лбаВ слезах и всхлипах поздних многоточий.
18 февраля 1991
<p>Сон в стиле барокко</p>Песочные часы – ловцы минут,Просроченных над хрупкостью пространства,Зрачки воды в фарфоровом пленуПод тяжестью барочною убранства.Эпохи дар – паденье и полет,Округлость сна от хмеля урожая,Торжественная выверенность нотИ в горле спазм в предощущенье края.Смятенный день, почуявший распад,Дыханье войн и пустоту Вселенной,Беспомощность и блеск земных громад,И рук тепло под кружевною пеной.Как празднична сейчас печаль Ватто,Как ярка и телесна боль открытий!Все тот же ветер комкает пальтоВ невыносимой тяжести отплытий.Три века не исчерпают песка,Сплетя корнями ненависть и ярость, –Еще не заговорена тоскаВремен чужих, их жалоба и жалость.Незримо равноденствие эпох,Печать сиротства, ранящая души,В запаянном стекле – смиренный вдохПловца, не притронувшегося к суше.
18 февраля 1991
* * *Наверно, вы спите, хоть город расколот грозой,Но сны на рассвете так льстивы и сахарно-сладки,И мчится по волнам ваш дом, словно праведник НойКовчег обменял на слепые огни коммуналки.О, в ваших широтах, под сенью папирусных сновБесстрастный Озирис не губит главы непокорной,И Нил полноводен, он жадных своих береговНесытую землю водой напитает, как зерна.Коснувшись, отхлынет от смуглых мальчишеских плеч,Назад убегая по горлу трубы водосточной…А дождь продолжает свою сумасшедшую речьВ колодезном срубе двора, словно узник бессрочный.
