Ф. М. ДостоевскийИ жили Вы тому назад три века,Мальчишка, баловень, укрыли на АфонеПрекрасней всех икон свое лицо,Лик драгоценный, тонкий и прекрасный!И истлевало в тигле послушанья,В поклонах и предутренних молитвахСлепое время на земле притихшей.Бледно-зеленым дымом ночь стоялаУ глаз голубоватых, словно капли,Прозрачных, как вода Архипелага,И лунные ковры из строгих оконТекли к ногам, и тени колоколенЧертили на траве немые знаки.И где-то, может, в маленькой КарееСардары в темных шапках суетились,Варили кофе, дождь шуршал листвой,А по утрам чуть-чуть влажнели звукиОт облаков тумана и жасмина…И запах вдруг сбивая с Вас строгость мыслей,И за чертой, в венце зеленых молнийВам виделись Россия и Калуга,Где в серебристых шапках цвел жасмин.И замирали в Вас слова святые,Задерживаясь, как нога на сходнях.В смутно-лиловой мгле спешили братьяНа послушанье или на молитву.А ветер пах лимоном и корицей,Чужими берегами и покоем…То было века три тому назад.
16 января 1991
* * *
Воронежу
Драгоценный, светящийся улей,Истекающий медом хлопот,С хромотой нераздавленных улиц,От столетий ослепший, как крот.Рыл ходы, не считаясь с линейкой,Наугад расставляя дворы,Ошалев от горчащей и клейкойТополиной пуховой игры.Серый камень представил к награде,И скворешни, как скрипки звеня,Воскрешали в твоем снегопадеПозабытые звуки огня.Сам провел колонковою кистью,Обмакнувши в черешневый сок.Эту линию, званую жизнью,За запретный, ничейный порог.Загрунтована память и стерта,Лишь кораблик бумажный в водеНакренится и, черпая бортом,Поплывет по твоей высоте.
21 января 1991
* * *В институт незаразных болезней вселился ремонт,Словно память о гуннах, крушивших достоинство Рима,И гомункул науки зачах у шипящих ретортС астматическим кашлем в январских проталинах дыма.Мы вступили в болезнь, заразившись горячкой причуд,По истертому ныне сюжету классических линий,Ангинозное горло, хранящее нежность простуд,Хрипловатую речь на морозе сгущало, как иней.Не заразны бациллы добра на озябших руках,Карандашный разбег примиривших с терпеньем бумаги;За разбоем ремонта был точно беспомощен взмахДиковатых рисунков, исполненных детской отваги.Поселенье летучих коров и мохнатых слоновРазбрелось из альбома в хорошие руки, наверно,Только то и осталось, что тени чудаческих сновМеж болезнью тоски и созревшей по плану люцерной.
