- Добрый вечер всем, меня зовут Вениамин и я суицидник, - при этих словах он повернул обнаженные запястья навстречу камере, чтобы ее объектив крупным планом запечатлел застарелые шрамы. Феликс гневно зашипел что-то сзади, пытаясь ухватить его за локоть, но Веня ловко увернулся и оживленно продолжил, - мы тут с Феликсом Леонидовичем долго размышляли на эту тему и решили, что для повышения уровня толерантности среди граждан нашей страны нужно непременно организовать набор геев в армию. Особый такой отряд, отдельный, представляете? А еще отряд суицидников! - глаза Вени горели лихорадкой, щеки возбужденно раскраснелись - по всему было видно, что он очень нервничал и почему-то очень торопился, - а если их объединить вместе, то получится отряд суицидников-педерастов, а это вообще страшная сила! - несколько пар крепких рук оттащили его в сторону, не позволяя больше не произнести ни слова.
- На сегодня все! - бросил Феликс на ходу, выскальзывая из пресс-зоны и намереваясь идти к выходу за телохранителями, которые волокли упирающегося и кричащего изо всех сил Веню: «Я бы в армию пошел! Пусть меня научат!», как вдруг дорогу ему преградил Тони, полный решимости и, похоже, сделавший все необходимые для себя выводы.
- Стойте, мистер Луговой, я хотел вам сказать, что отказываюсь от сделки, предложенной на ваших условиях. Они мне не подходят. Весь вопрос при сложившейся ситуации строится на доверии, а на сегодняшний день, глядя на вас, это понятие просто сводится к минимуму. Извините, я прислушаюсь к мнению Вениамина и не буду иметь с вами дела.
- Что он наплел про меня? - глухим голосом с неприятно пугающей хрипотцой произнес Феликс, хватая Тони за рукав пиджака.
- Ничего такого, он просто открыл мне глаза. И уберите от меня свои руки! - гневно воскликнул Тони, вырываясь из цепких пальцев.
- Снимай, снимай! - с ажиотажем тараторила девушка-корреспондент своему оператору.
- Это фиаско, братан, - сказал Феликс уже самому себе, быстрым шагом выходя из зала и оставляя за собой гудящую толпу, бурно обсуждающую скандальную сенсацию, произошедшую на их глазах.
Уже около автомобиля телохранители оставили Веню в покое. Абсолютно разъяренный Усман что-то бормотал по-арабски себе под нос, явно дожидаясь реакции Феликса, уже появившегося на пороге.
Веню уже никто не держал, и он бы мог использовать призрачный шанс сбежать или хотя бы позвать на помощь. Но что он мог сделать сейчас против представителей Праведной Земли? Где он мог скрыться от их всевидящего ока? Веня уже сделала все, что только мог, и еще что-либо предпринимать не было смысла. Он просто стоял и смотрел, как с каждым шагом, с каждой секундой к нему приближался тот человек, который стал самым большим разочарованием в его жизни.
Феликс был вне себя. Сорвалась очень важная сделка. За ее результат он, можно сказать, отвечал головой перед лидерами ПЗ, удерживающих незаконно захваченные территории на востоке. Он всех уверил, что сумеет договориться с представителем компании «Форд» безо всяких проблем. Это был очень серьезный провал. Теперь лидеры ПЗ будут крайне недовольны его работой, к тому же совершенно абсурдная выходка Вени бросала тень на его ничем незапятнанную репутацию, до этого момента абсолютно безупречную.
Веня видел подобное выражение этих серых глаз впервые: ярость, ненависть, сиюминутная жажда действий читалась в этом нездоровом блеске.
Не обращая ни малейшего внимания на публику, постепенно начинающую расходится к своим автомобилям, Феликс размахнулся изо всех сил, чтобы влепить Вене звонкую пощечину, но тот предугадал это желание и крепко схватил его за запястье:
- Еще хоть раз попробуй меня тронуть, - тщательно выделяя каждое слово, произнес Веня, с презрением глядя в глаза озадаченному мужчине.
И, чувствуя силу, с которой Веня сжимал его руку, глядя в зеленые, широко распахнутые, безумно ненавидящие его в тот момент глаза, Феликс понял, что все будет именно так, как говорит Веня. Он больше не сможет его тронуть, если тот сам этого не захочет. Феликс почувствовал скрытую, безудержную силу в человеке, которого, как ему казалось еще пару часов назад, он знал достаточно хорошо.
Феликс вдруг понял, что все это время Веня только позволял ему быть рядом, потому что он сам этого хотел. Он нисколько: ни на грамм, ни на миллиметр, ни на секунду не зависел от Феликса, он играл в его игры лишь потому, что ему самому было интересно, пока правила устраивали его. В этот самый момент, чувствуя, с какой ненавистью впиваются ему в кожу тонкие музыкальные пальцы, которыми он всегда любовался, Феликс понял, что все это время был зависим от этого необычного, странного человека, потому что ему, абсолютно безо всяких усилий, просто оставаясь самим собой, удалось приручить амбициозного политика.
Веня резко отпустил руку Феликса, брезгливо вытирая ладонь о лацкан его пиджака.
- Таких уродов, как ты, нужно убивать в раннем детстве, чтобы они потом не ходили по моей земле, - Веня сделал шаг назад и с абсолютно самоотверженным видом уселся на заднее сиденье автомобиля.
