Ветер снова поднимал колючую взвесь, неумолимо забивающуюся в легкие. Люди в багажнике сидели так плотно, что, пожалуй, если бы сейчас все тучи, маячившие на горизонте, собрались воедино и излились на землю проливным дождем, то ни одна капля не упала бы на пол кузова.
Веня сидел сзади и смотрел, как белый внедорожник, ощетинившийся дулами автоматов сидящих в нем людей, преследует их, не отставая ни на йоту. Он окончательно понял, что это конец. Все кругом говорило ему об этом: безучастные лица связанных пленников, веселые крики и громкая речь, доносящаяся из пикапа, приглушенные взрывы где-то за горизонтом - единственным выходом из сложившейся ситуации была только смерть.
Выехав из города на ближайший пустырь, машины остановились. Веня свесился через металлический край багажника и увидел неглубокую траншею шириной примерно метра в два. Больше он ничего не успел рассмотреть, потому что один из террористов уже откинул задний борт кузова и дал понять смертникам, что пора выходить.
Одного за другим пленников подводили к траншее, ставили их на колени и затем заставляли ложиться лицом вниз, организуя своеобразную живую шеренгу. Одного за другим, как бездушные бревна, людей укладывали рядом в компактное последнее пристанище. Террористы с автоматами наготове, окружили траншею, подбадривая обреченных на смерть людей громкими возгласами.
«Ну, вот и все», - почти равнодушно подумал Веня и уже занес было ногу для того, чтобы вступить в мягкий песок свежевырытой братской могилы, как вдруг чьи-то руки в кожаных полуперчатках опустились на его плечи и резко развернули лицом к их владельцу.
Подняв уставший взгляд воспаленных прищуренных глаз, Веня без малейшего удивления узнал Кахира, продолжающего омерзительно ухмыляться.
Их обступило несколько боевиков, с любопытством предвкушающих предстоящее зрелище. Кахир не переставал что-то говорить, то и дело прерывая свою нескончаемую реплику прерывистым смехом, который тут же подхватывали остальные мужчины.
Веня очень устал. Он устал ждать, устал не понимать, устал смотреть на этих обезумевших от безнаказанности людей.
В какой-то момент незнакомая речь перестала слышаться вообще, превратившись в некое подобие фонового аккомпанемента для звучания стука собственного сердца. Продолжая бороться с нестерпимой резью в глазах, Веня напряженно наблюдал за тем, как неторопливо стянул Кахир кожаную лямку автомата и легким щелчком взвел курок огнестрельного оружия.
- Ты раньше служил в армии? - четкая русская речь вывела Веню из состояния временной прострации, заставляя повернуть голову в сторону источника знакомых слов.
Парень явно казахской национальности стоял немного поодаль и, приняв небрежную позу, при этом заложив большие пальцы за лямки подтяжек своих камуфляжных штанов, он слегка склонил голову набок и еще раз четко и внятно повторил свою фразу:
- Ты раньше служил в армии?
Веня от неожиданности слегка встряхнул головой и на выдохе произнес, глядя на незамеченного ранее незнакомца:
- Нет.
Кахир слегка толкнул Веню, тем самым давая понять, что при ответе нужно смотреть именно на него, и снова что-то заговорил.
- Здесь все просто: нажимаешь на курок и стреляешь, - боевик с азартом протянул Вене автомат, почти насильно заставляя взять в руки холодный металл, - с такого расстояния даже целиться не надо, - снова зазвучал русский перевод.
Веня отшатнулся от Кахира, как от прокаженного. Только что ему своими руками предложили расстрелять абсолютно беззащитных людей, виновных лишь в том, что их вера не соответствовала религиозным предпочтениям террористов Праведной Земли.
Сделав предусмотрительный шаг назад, Веня демонстративно заложил руки за спину и с горькой улыбкой произнес лишь одно слово:
- Никогда.
Переводчик молчал. Все было понятно и так. Кахир на секунду замер, а потом с удвоенной настойчивостью потряс автоматом прямо у Вени перед носом. Смертники из траншеи уже начали приподниматься, не понимая, почему они все еще живы. Чтобы те не крутились в импровизированном окопе, один из боевиков пустил автоматную очередь прямо над их головами, выбивая из иссохшей земли облака пыли, мелкого камня и сухого песка.
Видя маниакальную настойчивость, с которой одержимый террорист продолжал навязывать ему свою схему действий, Веня, закусив до боли нижнюю губу, обеими руками ухватился за автоматное дуло и направил его себе в область сердца.
Безмятежный, усталый взгляд зеленых глаз встретился с ехидным взглядом карих. Абсолютное безрассудство, уверенность в своей правоте и своих убеждениях против сумасшедшей одержимости и религиозного фанатизма. У каждого из них была своя и только своя правда, и никто не собирался уступать, чтобы не продемонстрировать недопустимую слабость.
Легкая улыбка коснулась тонких губ, и Кахир с силой выдернул автомат из Вениных рук и передал оружие ближайшему боевому товарищу. Неспешным движением террорист извлек из ножен, висевших на поясе, американский боевой клинок с угрожающего вида пилой на обухе и что-то торжественно произнес.
