Очень хотелось умыться, смыть с лица кровь, пот, дорожную пыль, чтобы хотя бы на несколько минут почувствовать себя бодрее. Понимая, что ждать посторонней помощи бесполезно, Веня присел на корточки и, зажав бутылку между колен, слегка наклонил ее, заставляя прозрачную жидкость наполнить чашечку ладоней. Темные капли упали на песок, оставляя такие же темные следы на горячей бездушной субстанции, и начали испаряться прямо на глазах.
Почувствовав мимолетное облегчение, Веня вдохнул полной грудью сухой пустынный воздух и, опустившись на землю рядом с продолжавшими мирную беседу мужчинами, вытянулся в полный рост на раскаленном песке, давая отдых затекшим за долгую дорогу мышцам.
Солнце непривычно обжигало бледную кожу, сбоку продолжала звучать незнакомая речь, горячий ветер поднимал с земли невесомые песчинки, забивающиеся в нос и горло, - все казалось каким-то неправильным, далеким и близким одновременно. Далеким, потому что этого попросту не должно было случиться, близким, потому что тонкие пальцы уже зарылись в горячий песок, с каждой секундой впитывая в себя силу чужой земли.
- Вставай, пора ехать, - Акиль несильно пихнул его в бок носком берца, не причиняя ненужной боли.
Веня поднял кверху руки с растопыренными пальцами и одной из раскрытых ладоней попытался заслонить огненный шар, казавшийся в тот момент просто огромным. Не вышло. Ни одной, ни двух ладоней не хватит для того, чтобы закрыть небесное светило, легче прикрыть ладонями глаза, чтобы идти по пути наименьшего сопротивления.
Натянутая цепь между стальных браслетов вызывающе горела на солнце, заведомо предупреждая о приближающейся опасности. И, чтобы не оттягивать грядущее сомнительное удовольствие, Веня поднялся с земли и, слегка отряхнувшись, поплелся к машине, чтобы снова занять свое неудобное место.
Потянулись долгие километры пустынной дороги, периодически разрываемые на куски остановками для совершения намаза.
Город показался только к вечеру. Слабо освещенный немногочисленными фонарями он казался, на первый взгляд, абсолютно пустынным. С того ракурса, с которого Веня имел возможность наблюдать незнакомые пейзажи, он успел уловить лишь светлые стены пятиэтажных зданий, местами осыпавшиеся кусками штукатурки и битого кирпича.
- Где мы? - тихо спросил он, когда грузовик, наконец-то, остановился.
- Мы в Даре. Добро пожаловать в ад, - Акиль криво и невесело улыбнулся, - на выход.
В очередной раз зацепившись за один из ящиков, Веня чуть было не вывалился на проезжую часть с почти полутораметровой высоты.
Дом, перед которым остановился запыленный грузовик, не понравился с первого взгляда: маленькие зарешеченные окна придавали приземистому и грузному зданию отталкивающий тюремный вид. Массивная металлическая дверь распахнулась, и с небольшого двухступенчатого крыльца сбежало несколько человек в военной одежде, по типу той, в которую был облачен Акиль, только с автоматами наперевес.
Из водительской кабины дружно выпрыгнули остальные спутники и вместе с Акилем что-то начали оживленно обсуждать.
Веня стоял тут же, чуть ли не в центре всей этой дискуссии, не зная, в какую сторону ему лучше смотреть, - взгляд непроизвольно фокусировался на оружии, висевшем на шеях у незнакомцев. Акиль, то и дело указывая на Веню, что-то очень доходчиво объяснял одному из мужчин. Тот внимательно слушал и время от времени утвердительно кивал головой. Подтвердив свои слова солидной пачкой стодолларовых купюр, Акиль придал Вене начальное ускорение, слегка подтолкнув его в сторону крыльца.
И тогда Веня понял, что ад для него начался именно в этот момент. Почувствовав прикосновение автоматного дула между лопаток, он сделал первый шаг по направлению к пугающему зданию.
Где-то за его спиной началась поспешная разгрузка многочисленных ящиков, но новый конвоир не позволил ему обернуться.
Преодолев ступени, Веня оказался в длинном коридоре, по обе стороны от которого располагались двери. В самом конце виднелась белая лестница, очевидно, ведущая на второй этаж. Подтолкнув пленника к одной из дверей, мужчина что-то громко скомандовал, поднеся маленький ключик прямо к его глазам. Веня мгновенно вытянул руки и, когда стальные браслеты освободили его запястья, он вздохнул с некоторым облегчением.
Незнакомец повесил наручники себе на пояс и, быстро повернув дверную защелку, с силой втолкнул его в плохо освещенную комнату. Не решаясь на следующий шаг, Веня прислонился к захлопнувшейся за его спиной двери.
Скупые лучи жалкого уличного освещения не позволяли половине довольно просторной комнаты утонуть во мраке. Вдоль стены, как раз напротив двери, прямо на бетонном полу сидели люди: взрослые мужчины и молодые парни в обычной гражданской одежде, местами порванной и очень грязной, со ссадинами и кровоподтеками на удрученных лицах. Они имели вид настолько измученный и уставший, будто перед тем, как бросить их всех в эту камеру, каждого из них ожесточенно избивали ногами.
