Потом я брела куда-то вместе с Аангом, и уже было решила, что это не сон, когда почти с неба свалился разозленный Зуко. Я думала, что он собирается напасть на аватара и приготовилась его защищать, но струя воздуха в спину, смешавшись с огнем, пущенным принцем, отбросила меня куда-то в сторону. К обрыву.
Они оба что-то говорили, кричали на меня и друг на друга, но я не могла разобрать ни слова. Они раскрывали рты, махали руками, но я слышала только бульканье и оглушающий звон в ушах. Они не нападали, пока я поднималась, только смотрели с такой ужасающей злобой, что хотелось заплакать.
Они подходили медленно, не говоря ни слова, – в один момент руки их опустились, а рты перестали открываться – но в каждом шаге чувствовалась угроза. Я отступала неуклюже, спотыкаясь, но не отрывая взгляда от злобных лиц. Я смотрела то на одного, то на другого, и страх с каждым поворотом головы захватывал сознание все сильнее.
Я боюсь отнюдь не того, что могу умереть, а того, что больше никогда не увижу улыбки на дорогих лицах. Боюсь, что я сделала что-то не так.
По щекам моим текли слезы, и я уже не видела перед собой Аанга и Зуко, но образы их озлобленных лиц прочно отпечатались в воспаленном кошмарами мозгу. И я продолжала пятиться, пока земля не пропала из-под ног. Я полетела вниз, почему-то испытывая облегчение.
Когда я открыла глаза, то не сразу поняла, что уже не сплю. Вокруг было тихо и темно, но в маленькое окошко я видела чуть светлеющее на востоке небо. Скоро рассветет.
Тело ломило, и было очень жарко, но раскрываться не хотелось. Я лежала на старенькой кровати в крошечной комнатке с единственным маленьким окошком. Я приподнялась, и на живот мне упало уже высохшее и нагревшееся полотенце. Где я и что здесь делаю?
Зажгла огонек и осмотрелась. В комнате не оказалось ничего, кроме кровати, на которой я спала, маленькой тумбочки и табуретки, на которой стоял тазик с водой. За дверью оказался длинный темный коридор с полудюжиной дверей и лестницей вниз в конце. В коридоре было тихо, но снизу едва слышались позвякивания, смешивающиеся со звуками веселой песенки.
Я тихонько, стараясь не скрипнуть половицами, спустилась на первый этаж. Там, в большой комнате, похожей на кухню и столовую одновременно, крутилась маленькая рыжеволосая девочка лет восьми. Она что-то готовила, мыла посуду и протирала пыль почти одновременно да так быстро, что у меня в глазах зарябило.
Заметив меня, она замерла на секунду, бросила тряпку и кинулась ко мне.
- Сестренка! – она завопила так громко, что я отшатнулась.
Девочка подбежала и, схватив меня за руку, потащила к длинной скамье. Я, честно говоря, ошалела от такого приветствия, и поэтому ничего сделать не могла.
- Сестренка проснулась! – снова закричала она, усаживая меня. – Я так рада, ты так долго не просыпалась. Тебе было плохо, да? А что тебе снилось?
Девочка говорила скороговоркой, перебивая саму себя, размахивала руками и притопывала. Это продолжалось до тех пор, пока со второго этажа не спустилась женщина.
Она показалась мне очень милой. Немного полноватая, с насыщенно-каштановыми волосами, в коричнево-зеленом платье, она производила впечатление безмерно любящей, но строгой матери. Следом за ней в комнату вбежала дюжина разномастных мальчишек и девчонок. Они подпрыгивали, перешептывались, зевали и чесались, но стоило женщине взглянуть на них, как все дети расселись по двум длинным лавкам у большого стола.
- А… – я уже было хотела начать задавать вопросы, но меня перебили.
- Мы все очень рады, что ты, наконец, проснулась, – начала женщина. Ее голос звучал мягко, но строго. – Меня зовут Нола.
Я кивнула и только потом догадалась, что надо тоже представиться.
- Я, – запнулась, выбирая. – Синбэ.
- А я Рита! – выкрикнула рыжеволосая, вскочив.
- А я Рута! – повторил за ней мальчик точь-в-точь на нее похожий.
А дальше все дети стали представляться. Они повскакивали с мест, стали толкаться и перекрикивать друг друга. В комнате поднялся такой гам, что впору было зажимать уши.
Нола при этом так и застыла с приветливой улыбкой, но вокруг нее стала расползаться такая зловещая и угрожающая аура, что дети разом замолчали и синхронно плюхнулись на лавку.
- Итак, – ничуть не изменившись в лице, продолжила Нола. – Твои друзья обещали вернуться за тобой через несколько дней, а пока я буду рада, если ты останешься в нашем доме. Болезнь могла окончательно еще не отступить.
- Мои друзья? – вырвалось против воли.
- Трое подростков, два мальчика и девочка, пришли несколько дней назад и просили помочь тебе.
Дети молчали и внимательно слушали, больше не пытаясь что-то сказать, Нола принялась раскладывать приготовленную Ритой кашу по мискам. Я задумалась.
- Что со мной было?
- Лихорадка, – ответила женщина, не оборачиваясь.
Я совершенно этого не помнила. Пыталась вспомнить, когда успела заболеть, но бесполезно. Последним, что я помнила, был ночной шторм в море, но я тогда даже из каюты не выходила. Сидела внизу и слушала рокот грома и песни бушующих волн.
