– Не знаю. Может быть. Может, это я специально для вас. На самом деле я не такой веселый. Как, впрочем, и вы. Просто – а что еще остается? – Андрей стал разливать вино и застыл с бокалом. – У меня часто бывает ощущение надвигающейся беды. Особенно в такие моменты, как сейчас, когда все идеально, когда вокруг красота, у нас вино и еда, я смотрю на прекрасную женщину и понимаю, что где-то рядом – на самолете можно за два часа долететь – идет война, люди друг друга убивают, им нечего есть, негде спать, они лишились своих сыновей… Один под арестом, другой сотый день голодает, восемнадцатилетнюю девочку держат в СИЗО, легко могут до смерти довести. И все это сосуществует, все рядом, все одновременно.
У Юли лицо свело судорогой. Андрей протянул ей бокал.
– Но сейчас мы здесь, мы не там, мы не держим в руках оружие, не стреляем, не боимся, что нас убьют во сне. Мы счастливы, и я за это благодарен. Давайте просто отдыхать. Не надо ничего анализировать.
Андрей закатал джинсы и сел на краешек скатерти. Юля в платье тоже кое-как примостилась.
– То есть у вас внутри черт-те что, в мире происходит черт-те что, но вы меня сюда привезли отдыхать и радоваться жизни? – серьезно спросила она.
– Да! – засмеялся Андрей и поднял бокал. – За двуличность!
Целый час Юля с Андреем проговорили. В основном говорил Андрей – о своих родителях, о Москве, о бизнесе, о путешествиях по Африке и Латинской Америке. О путешествиях он рассказывал больше всего. А Юля рассказала о салоне в М., о подружках, о бабушке, но ни слова об Артемке. Общий язык искать не пришлось, он нашелся сам, Андрей смешно шутил и казался Юле глубоким, он казался именно тем, кто сможет ее понять. Это было странно, поскольку раньше Юля никогда не думала, что ей вообще нужен кто-то, кто мог бы ее понять. Что там понимать-то? И вдруг выяснилось, что ее надо понимать, ее просто необходимо понимать, потому что у нее в душе целый клубок невысказанных чувств, у нее в душе радости и печали, надежды, страхи, воспоминания и целый темный колодец мертвой воды. Она не умела об этом говорить, ей никогда не приходилось об этом говорить, и она не знала, как это делается.
Вскоре солнце опустилось чуть ниже, птицы запели громче, приветствуя новый свет, свет заката. Они отбрасывали на горы крылатые тени. И все запахи сгустились. И воздух посвежел.
Вдруг раздался грохот, похожий на шум винтов вертолета. Юля вздрогнула и вскочила. Она испугалась, что война, беда, о которой говорил Андрей, все-таки настигла их. И действительно, в небе показался самый настоящий вертолет, он летел над деревьями и постепенно снижался. В конце концов сел на песчаную площадку в нескольких метрах от Юли и Андрея.
– Господи! Что это? – Юля обернулась на Андрея, который встал с земли и стал аккуратно складывать вещи в корзину.
– Это продолжение программы. Вы же не думали, что достигли предельной высоты? – Андрей поднял брови.
– Нет! Нет! – закричала Юля. – Я не сяду! Я никогда не летала! Вы не понимаете, я не хочу! Зачем все это? Вы хотите меня впечатлить? Чтобы я упала в ваши объятия?
– Успокойтесь! Я же сказал: мы просто отдыхаем.
– Но это не отдых! Это вертолет!
Из вертолета вышел улыбающийся Юрий Петрович, сказал Андрею, что пригонит его машину к отелю, и пожелал Юле приятного путешествия.
От грохота винтов и ветра в ушах Юле казалось, что она вот-вот потеряет сознание, затем она приходила в себя и смотрела по сторонам, видела далеко внизу человека, который стирает белье в красном корыте, видела вьющиеся реки, ударяющиеся о камни, смеющиеся и расползающиеся в разные стороны. Воздух бил в ноздри, у Юли кружилась голова то ли от вина, то ли от страха, ей снова казалось, что она падает в обморок, и снова она приходила в себя, и на этот раз видела снежные вершины гор, ледники на склонах, голубые озера, тысячи озер, окруженных тайгой. Небо розовело, становилось фиолетовым и радужным, а вода внизу то бурлила, то, как стеклянная, отражала горы. В некоторых озерах вода была совсем голубая, как в бассейне, в других – зеленая, синяя, как в море, молочная, прозрачная, песочная. Долины рек и котловины разделяли горные хребты. Кое-где берега озер были усыпаны огромными валунами разной формы, на солнце они казались серебристыми, золотыми, черными. Юля зажмуривалась, а когда открывала глаза – видела уже водопады, звонкие, мощные, белые, пенистые, каскадные.
– Смотри, смотри, снежный барс пробежал к пещерам! – смеялся Андрей, а Юля приглядывалась, думала – правда снежный барс.
– Андрей шутит! Но здесь действительно кого только нет! Это же Горный, – улыбнулся пилот.
– А-а, – ошарашенно ответила Юля и снова впилась глазами в пейзаж, внезапно подумав о том, что есть что-то большее, больше ее, больше всех ее чувств.
В ту ночь Юля спала как убитая. Она была преисполнена благодарности и перед сном даже помолилась, перекрестилась. Впервые со дня исчезновения Артемки спала спокойно и сладко.
