Никита сердился на то, что дома весь кухонный стол завален таблетками, требовал, чтобы Юля все убрала в шкаф, а у нее действительно болели и голова, и желудок, и спина, и было не заснуть и не проснуться – организм разваливался. Его разваливал невроз.
На улице было непонятно какое число. Вмерзшие в тротуар куски коричневого и серого от грязи льда, на котором люди ломали ноги каждый день даже в центре города, казались обломками жизни после бомбежки. Этот лед выглядел таким неподвижным – казалось, он не исчезнет никогда, и до скончания веков изъязвленный город будет стоять больным, без врача и без перемен. Короткий путь от подъезда до машины оборачивался целым приключением: не подвернуть ногу на льду, не упасть в грязный снег, не убиться под гигантской сосулькой, не испортить пальто грязной водой, капающей с крыш, с труб, из немытых глаз заспанного питерского неба с биполярным расстройством.
С тех пор как Юля переехала, блистательный город с открыток перестал казаться ей таким уж блистательным. То есть проехаться ночью по пустынным набережным или летом погулять по центру – да, но зимой вот так просто пройтись даже по самой распрекрасной улице Рубинштейна, чтобы встретиться с подругой в ресторане… Юля думала, только в М. не чистят дороги. Во-первых, невозможно идти лилипутскими шагами – никуда не придешь, а если идти нормально, свернешь шею; во-вторых, невозможно идти, не поднимая головы и глядя только под ноги, – это угнетает, от этого болит шея и кружится голова.
После работы Юля возвращалась домой около пяти. Иногда позже, иногда раньше – самое раннее в час дня. Но во сколько бы они ни возвращалась, она сразу ложилась в постель, включала какой-нибудь сериал или фильм и лежала так до ночи. Потом выключала свет и засыпала. Она перестала ходить в гости и развлекаться. Вернее, стала делать это очень редко, для галочки – красилась, наряжалась, укладывала волосы и пару часов притворялась веселой. Потом возвращалась домой, ложилась в постель и смотрела сериал. Чтобы не превратиться в грымзу, Юля тратила силы на уход за собой. Она делала процедуры у косметолога, а дома использовала скрабы, делала маски, ванны, увлажняла кожу, но потом – ложилась в постель и смотрела сериал. С Никитой разговаривала только за завтраком. Обедала она обычно на работе, а ужинала в постели. В постели она проверяла почту, ела, говорила по телефону, смотрела сериал – в общем, жила. На то, чтобы одетой сидеть на стуле, скажем, за столом, у Юли физически не было сил. Никита раздражался. Он говорил:
– Ты меня извини, но ни один человек не ложится спать в шесть часов вечера.
– Я не ложусь спать. Я просто ложусь.
– Но ты кучу времени проводишь в постели. Можно в это время что-то сделать, куда-то сходить, позаниматься спортом…
– Слушай, я схожу в субботу в бассейн. На спорт сил нет. Я так выживаю. Пусть лучше будет так. Я сейчас не могу по-другому. Я ведь не лежу в кровати весь день. Я делаю дела, хожу на работу, ухаживаю за собой, разговариваю с людьми, готовлю здоровую еду. Я себя не разрушаю. Я веду себя нормально.
– Но… – Никита разводил руками и пытался подобрать слова так, чтобы не поссориться, – но почему бы тебе не вести себя… нормально, как ты говоришь… на стуле, например? А не в кровати?
– Мне тяжело. Сил нет.
– Так сходи к врачу. У тебя, наверное, депрессия.
– Я и так не вылезаю от врачей в последнее время. Мне сказали, что у меня нет депрессии.
– А что у тебя?
– Я тебе уже говорила. Тревожность. Невроз. Упадок сил. Я не в депрессии.
– А выглядит, как будто в депрессии…
– Хватит это повторять! – сердилась Юля.
– Но надо же что-то делать?
– Я переживаю трудный период.
– А если тебе всю жизнь будет трудно? Учитывая твоего сына.
– Вот сейчас мне настолько трудно, что я могу либо принять пузырек снотворного, либо изо всех сил стараться и жить в таком режиме.
Никита качал головой и выходил из комнаты. Он терпел отсутствие секса, приходил в постель, когда Юля уже засыпала, часто спал в другой комнате, ужинал один перед телевизором и думал о том, что все разваливается.
Как-то раз Никита пришел полежать рядом с Юлей. Просто полежать в знак примирения, полежать и поддержать. Юля нажала сериал на паузу, посмотрела на Никиту, улыбнулась. Заговорили о чем-то отвлеченном, перебрасывались репликами, шутили. Вдруг Никита говорит:
– Я тебе завтра помогу накрыть на стол и все сделать.
– Что все? – напряглась Юля.
– Ну завтра же Боря с Аллой придут и Оксана с Женей. Мы ведь давно пригласили.
Юля перестала улыбаться, у нее повисли уголки губ и вид сделался больной, осунувшийся.
– Слушай, это было так давно, что я забыла. Я… сейчас не могу.
– В смысле?
Никита, лежавший навзничь, резко приподнялся на локте.
– Ну… я не могу сейчас принимать гостей.
– Да какое там принимать! Не надо ничего особенного. Купим закуски, вина и все!
– Нет, это у тебя и все, а мне надо, чтобы все было приготовлено, помыто и красиво. А я не в состоянии. И если завтра буду кого-то принимать, я вообще боюсь, что сорвусь. – Юля скривилась и заплакала.
