Лиза томно мурлычет и пальчиками крадётся к низу моего живота, сбивает с мыслей.
– Погоди! – Я пытаюсь восстановить исчезнувший образ Алины.
– Чего? – Лиза становится настойчивей.
– Да погоди ты.
В душе – неожиданное раздражение. Тот редкий случай, когда хочется одиночества.
– Чё ждать? – непонятливо морщит лоб Лиза. – Я же вижу, ты хочешь.
Ну, блин! Нормально? Да?.. Сердито вскакиваю с постели, отбрыкиваюсь от путающейся в ногах простыни, прыгаю, попадая ногой в трусы…
Видит она! Ты сначала подрасти, малолетка невменяемая, будешь знать, что у мужчины не все системы функционируют синхронно.
Лиза вслед за мной ползёт на четвереньках к краю кровати.
– Ну, ты чего, а?
– Я тебя вчера учил, что ноги при переключении передач должны работать синхронно? Сцепление – акселератор. Правая – левая. Передачу тоже не забываем включать. Не забыла?
Помню. А причём машина?
Машина не причём, я совсем про другое. Учись мыслить образно.
Лиза обессилено опускается голыми ягодицами на розовые пятки, ладошками упирается в ноги чуть повыше изящных коленок, смотрит из-под упавшей на глаза светло-русой чёлки.
– Тебе не понравилось? Да? – На лице отчаяние. – Я что-то не то делаю? Ты скажи.
– Тьфу ты. Да я про себя говорю. У мужчин всего этого нет. Левая нога с правой не дружит, а обе две, вместе взятые, не дружат с головой.
На лице Лизы ещё больше отчаяния, и я уже без всякой надежды спрашиваю:
– Понятно излагаю?
– Совсем непонятно. Почему тогда мужчины водят машину лучше женщин?
Надуваю как хомяк щёки, медленно выпускаю вместе с воздухом неожиданное раздражение. Тычу указательным пальцем в висок.
– Ты перед тем, как делать выводы хочу я или нет, спроси, что у меня в голове делается.
Она вскидывает голову, пальчиком смахивает с бровей чёлку, собираясь задать вопрос, и я понимаю: язык мой – враг мой.
– Нет, лучше не спрашивай, – категорично вскинув ладонь, иду на кухню.
Лиза так и делает – ничего не спрашивая, подходит сзади, трётся об меня животом. Я отвинчиваю крышку с банки кофе, ищу чистую чашку, стараясь не обращать внимания на настойчивые прикосновения горячего живота, на осторожное скольжение твёрдых сосков по спине, на пальцы, ерошащие ёжик волос на моём затылке.
Пусть тренируется. В конце концов, в нашем идиотском мире умение соблазнять мужчин для женщины значит очень много, если не всё. А я настроен на другую волну, мне надо решить, как лучше вести себя с Алиной: поскромнее, или проявить настойчивость?
Чистой посуды нет, – вся она горами высится в двухсекционной мойке. Осторожно, чтобы не просела гора посуды, откуда-то снизу вытаскиваю чашку, мою её под краном.
– Мур-р… – Малолетняя оторва просовывает голову мне под мышку, пальцами проникает под резинку трусов, и в голосе её появляются торжествующие нотки: – Хо-очешь!
– Погоди.
– Мур-р-р-р!
Ну, что ей скажешь?
Грубовато хватаю её мокрыми руками под мышки, сажаю на кухонную тумбу возле мойки.
– Хочешь педофила из меня сделать?
– Уже сделала, – шепчет она, покусывая меня за мочку уха.
– Знал бы – не связывался.
Ей едва исполнилось семнадцать, но выглядит старше, торопится жить и ни в чём себе не отказывает. Обнимает меня ногами, – чувствую её прохладные пятки у себя на спине, цепкие пальцы на шее. Отвечая на поцелуй, закрываю глаза, чего раньше никогда не делал. Мне мерещится Алина, – оконные блики в чёрных глазах, тонкая скобочка у рта…
Я же говорю – нет синхронности.
Ночью, когда Лиза уже тихо посапывала во сне, я скачал из какой-то электронной библиотеки «Дом с мезонином». Допил очередную чашку кофе, потёр руками лицо, как делал это в институте перед тем, как приступить к изучению сложной темы.
Чехов – тема не лёгкая.
Позёвывая и потирая глаза, приступил к штудированию. В общем, история там оказалась такая: один городской художник, жил летом у своего знакомого в деревне, а в соседнем имении жили две молодые сестрички Волчаниновы. Младшей – лет семнадцать-восемнадцать. Домашние ласково звали её Мисюсь, – когда-то она называла так свою гувернантку, по-детски коверкая слово "мисс". Ну и завертелась у них с художником любовь. А старшая сестра заправляла всем в имении, – она после смерти отца старшей в семье осталась, даже мать ей во всем подчинялась. Невзлюбила она художника: типа он праздный человек, типа в его пейзажах не видно народных нужд и всё такое. Ну, не пара он для Мисюсь, и всё тут! Короче, обгадила старшая сестрёнка младшей всю любовь, и точка.
Я не заметил, как дочитал рассказ. Это оказалось совсем не страшно. Страх-то привили в школе. Как в той поговорке: «Привести лошадь на водопой может один человек, – заставить её пить не смогут и тысяча». Привели всем классом. И что? Ничего кроме неприязни не добились.
Теперь никто не принуждает, – хочу выпью, хочу – выплюну
Выплёвывать не хотелось. Наоборот, – решил перечитать рассказ с бумажных страниц, чтобы так же, как Алина слушать их тихое шуршание и ощущать запах.
В субботу заглянул в книжный магазин.
– Чехов есть? – спросил с порога.
