– Сегодня вечером, – продолжила она, – у меня важное политическое мероприятие.
– У-у! – излишне серьезно закивал Маэстро. – Тогда позвольте в знак знакомства подарить вам нашу книгу.
– Вы писатель?
– Это знаменитый… – встрял Ассистент.
– Не надо, – кротко улыбнулся Маэстро, заглянув в те же глаза.
Он открыл чемодан и достал роскошный альбом рисунков космонавта Леонова и художника Соколова «В космосе».
– У вас есть минута? Ваше имя? – спросил он, доставая «паркер».
– Да, есть. Дина.
«Очаровательной Дине в час счастливого знакомства от авторов». И расписался за Леонова. Ассистент – за художника Соколова.
– По-моему, благородно, что мы не назначили ей свидания, – сказал Ассистент фальшивым голосом.
– День только начинается, – ответил Маэстро.
Он скрылся в здании обкома и скоро вышел оттуда без дипломата, но с броней в гостиницу «Большая Московская», что на Дерибасовской.
– Через два часа у нас запись на телевидении, а вечером прием в ресторане гостиницы «Красная» в честь приезда высокой делегации румынского комсомола. По-моему, мы достаточно хорошо одеты для приема.
Они сели в троллейбус, у которого не закрывались двери, и медленно покатили под сенью платанов по брусчатке Пушкинской улицы. Около здания филармонии, построенного в старые времена для биржи с ее особенной (я бы сказал, интимной) акустикой, они увидели идущую по тротуару с подаренным альбомом под мышкой одесскую красавицу Дину.
– Не хотите ли проехаться с нами? – закричал Ассистент.
Она улыбнулась.
– Приглашать такую девушку покататься на троллейбусе… По-моему, мы теряем реноме.
«Реноме» было произнесено без усилия. Из подсознания, плескаясь и отфыркиваясь, выныривало другое слово, тоже не русское, но содержания приятного и требующее немедленного осуществления – «осажэ». Дело в том, что позавчера в Киеве соратники, презрев скаредность и трезвый (это прилагательное затесалось в текст случайно) расчет, отмечали свой успех в выступлении на республиканском телевидении. Оно было столь значительным, что глубокую и поучительную информацию, почерпнутую ведущим в беседе с Маэстро при немногословном участии Ассистента, было решено записать (без купюр) на пленке, чтобы показать программу истосковавшимся по духовной пище зрителям в день, когда спрос на высокоинтеллектуальный продукт особенно велик, – в субботу.
«Газета “Комсомольская правда” является кузницей молодых журналистских кадров. Она награждена орденом Ленина номер один, ежедневный тираж достигает двенадцати миллионов экземпляров», – в сущности, это все, что поведал зрителю Маэстро. Но, знаете, в то время немало это было. Немало.
Пожилой киевский актер, в доме которого путешественники уверенно посидели до отхода поезда, научил их элегантному, на французский манер, термину, означающему процедуру, знакомую многим нуждающимся в поправке здоровья. Высадившись утром в Харькове, они тут же выпили по стаканчику холодного шипучего вина и незамедлительно почувствовали живительное осажэ. После повторения (чтобы термин закрепился в сознании) они, прежде чем отправиться на гигант советской индустрии – Харьковский тракторный завод, где их ждали, неожиданно для себя посетили местную галерею, в которой их никто не ждал. Там они немало душевно встревожились картиной неизвестного им живописца под названием «Маленький Володя Ульянов выпускает на волю чижика из клетки».
– Позвольте-позвольте! – скандальным тенором закричал куратору выставки Маэстро, рассматривая кудрявого херувима, показывающего ручкой на открытую в клетке дверцу: мол, лети, птичка! – Позвольте, не это ли будущий вождь мирового пролетариата В. И. Ленин, освободивший народы от нестерпимого гнета и насилия?
– Вы его узнали?
– По повадкам. Но… – Тут он скорбно прервался. – Время, знаете ли, безжалостно. Я видел его недавно в Москве. Где эти кудри? Где живость? А птичке, значит, удалось спастись? И сколько это стоит?
– Тридцать семь рублей. Со стеклом.
– Не-по-силь-но! Хотя светло.
И скоро они уже шли вдоль длинного конвейера, где собирали гусеничные ХТЗ. На каждом рабочем месте лежала кувалда.
– Понимаю, – сказал Маэстро. – Несмотря на щадящую точность деталей, страна любит, чтоб было много гусеничных тракторов в пятнадцатисильном исчислении.
Провожатый охотно кивнул.
В конце конвейера под плакатом «Не курить! Опасно!» стоял труженик с дымящейся папиросой и из краскопульта поливал серебряной нитрокраской мотор.
– Американцы посмотрели на наше производство и сказали, что это русское чудо.
– А трактора после сборки двигаются сами?
– Ну да!
– Да ну? Американцы правы.
Вечером на харьковском телевидении Маэстро ловко начал разговор с поразившего его производства, а уж потом сообщил, что «Комсомольская правда» – кузница журналистских кадров и обладает орденом Ленина номер один. Ведущий был ошеломлен. Ассистенту оставалось добить его, назвав тираж газеты. После чего гостей сначала повели в буфет, где восхищенно сказали, что такую познавательную программу надо обязательно показывать в субботу, а уж потом проводили на одесский поезд.