Картинки из жизни дяди Васи Цыганкова мне незачем придумывать. Его окна всегда были открыты и задернуты плащ-палаткой, которая исполняла роль шторы, только когда приходила Анечка. И то не сразу. Иногда он через окно выходил во двор и наблюдал за нашим убогим дворовым футболом, оценивая его так же, как это бывало, когда он нас брал на стадион «Динамо» посмотреть на Пеку Дементьева и его финты у углового столба, на Семичастного, Бескова, Боброва.
«Игра была равна, – говорил он нам назидательно. – Играли два говна».
Дядя Вася редко менял точно найденные формулировки.
Я помню, как, выходя из двора на улицу, он встретил народного артиста Украины Лаврова, склонного к строгой оценке людей и обстоятельств, однако ироничного и доброго, во всяком случае ко мне.
Дядя Вася легко узнал народного артиста Лаврова, несмотря на то, что его только что постриг модный парикмахер «с западной Украины» Лёня, творивший в маленьком, на два кресла, салоне гостиницы «Первомайская» на Ленина.
– Ты, Вася, сделал бы пару левых ходок, – строго сказал Лавров, – и купил себе новые штаны, а то у тебя из мебели дома одни галифе.
– Выходной для того, чтобы человек тратил, а не зарабатывал. Желаете разделить философию, Юрий Сергеевич?
– Нет, Вася, может, позже.
«Разделять философию» дядя Вася любил в «Петушке», небольшом распивочном павильончике, расположенном справа от колоннады помпезного входа на стадион «Динамо».
Я помню этот стадион почти столько же времени, сколько себя. Он сохранился и в немногих уцелевших во время войны семейных фотографиях, которые мама второпях бросила в чемодан, судорожно собираясь в эвакуацию, как тогда многие думали, ненадолго.
Что ж до обстановки Цыганкова, то я, иногда без спроса посещая пахнущую холодными окурками комнату дяди Васи, чтоб достать кирзовый мяч, который влетал в окно, могу засвидетельствовать, что галифе в качестве мебели там как раз не было. Но было то, что заставляло нас иногда специально пулять мяч в открытое окно в отсутствие хозяина. Кроме дивана, обитого вечно холодным потрескавшимся дерматином, круглого стола, крытого липкой клеенкой, и довоенного буфета боженковской фабрики, там стоял настоящий, пришедший по ленд-лизу американский темно-зеленый армейский двухцилиндровый «Харлей-Дэвидсон». Дядя Вася вкатил его, полуразобранный, по доскам, собрал, «как лялечку» (
Про других женщин не скажу, но Анечка любила садиться в широкое кожаное седло и поворачивать руль, пригибаясь к нему полной довольно грудью, как бы для скорости. Вася понимал – ей хотелось красивой жизни. Нам тоже хотелось. Хотя бы посмотреть. Но эту жизнь он отгораживал от нас плащ-палаткой.
Потом Анечка исчезла.
Как-то мама легла на широкий подоконник и спросила вниз Васю, почему ее не видно.
Вася посмотрел на окно второго этажа и сказал фразу, которую мама не поняла.
Любое цитирование прямой речи по памяти неточно, но смысл был такой:
– Анечку я получил по ленд-лизу, Неонила! Там был договор. Если она не погибла от любви ко мне, а осталась целой, то я должен был ее вернуть. Или расплатиться. Коля пришел из лагерей, и она вернулась с ним в Дымер.
Всё честно. Дядя Вася расплатился за свой ленд-лиз одиночеством. Во всяком случае, до самого моего отъезда в Питер.
Фронтовой шофер, проездивший всю войну на американских машинах в американской кожаной куртке, Цыганков про ленд-лиз знал немало. Но много меньше, чем теперь знаем мы.
Союзники, в основном американцы, поставили нам четыреста девять тысяч первоклассных автомобилей… По условиям договора мы должны были заплатить только за те, которые уцелели в ходе войны.
Этой цифры дядя Вася Цыганков не знал, а я благодаря уникальной книге профессора Булата Нигматулина «Великая Отечественная война 1941–1945 гг. Жертвы народов. Битва экономик СССР и Германии» – знаю. Очень много знаю честных цифр о войне. В этой потрясающей воображение объемом информации и осмыслением ее работе – вся картина войны в цифрах.
Поскольку мы с дядей Васей Цыганковым вспомнили ленд-лиз, разрешите привести лишь малое количество цифр для вашего представления о помощи союзников (в основном США) СССР во время войны.
Самолеты – 18,7 тыс. штук (27 % от общего баланса СССР и Красной армии).
Танки и самоходные артиллерийские установки – 10,8 тыс. штук (9,5 %).
Локомотивы – 1900 штук (12 %).
Авиакеросин – 2,6 млн (29 %).
Алюминий – 328 тыс. тонн (54 %).
Промышленное оборудование (40 %).
Продовольствие – 4 млн 252 тыс. тонн (21 %).
Союзники предоставляли нам свыше 18 миллионов тонн машин, станков, металла, вооружения, рельсов, продуктов питания на сумму 11,3 миллиарда долларов, что эквивалентно примерно 140 миллиардам долларов в ценах 2006 года. (Долг был погашен в 2006 году суммой чуть более 700 миллионов долларов.)