Тогда-то наконец я и начал постепенно осознавать реальное положение дел. Всё зря. Я только мучал нас обоих, но не знал, где взять сил разорвать этот замкнутый круг. Все мои старания разбивались о стену, что воздвигла между нами девушка. И понимание ситуации всё усиливалось, причиняя жгучую боль. Это была агония. Каждый день с ней был сплошной войной, выворачивающей душу и опустошающей душевные резервы, но и без неё жизнь виделась совершенно пустой. Точнее, я вообще не видел жизни без неё.
После очередных неформальных переговоров, которые закончились банкетом, мой хороший знакомый предложил способ ненадолго расслабиться. На несколько часов отключить проблемы. И я, находясь на грани нервного срыва, вымотанный бесполезной борьбой, согласился. Когда я вдохнул дорожку белого порошка, названия которого даже не спрашивал, жизнь заиграла яркими красками. Казалось, наконец-то проблемы отошли на второй план, мне просто стало всё равно на творящееся в моей жизни. На все проблемы как на работе, так и дома. Я подумаю об этом потом. Тогда же я хотел только развлечься и расслабиться. Крепкий виски, безымянная брюнетка и грязный секс в туалете клуба помогли на время почувствовать себя прежним уверенным в себе и счастливым хозяином своего мира.
С тех пор периодически я позволял себе такой отдых. Возвращение в реальность было гадким, в это время раздражение и злость стремились взять меня под контроль. А ещё меня мучил стыд. Я не мог себя заставить смотреть в глаза Кристе, возвращаясь от очередной шлюхи. Не мог сознаться, что мне это нужно, чтобы окончательно не сойти сума от охватывающего отчаяния и бессилия. Поэтому я старательно избегал девушку такими вечерами. Только вот она видела всё и задавала вопросы. Я же не знал, что сказать, у меня не было ответов. Как мог я отмахивался от неё, пряча взгляд. Дураком я не был, и понимал, что только усугубляю ситуацию. Пока однажды не сорвался. Девушка опять начала донимать меня вопросами, и я сделал ошибку — посмотрел прямо ей в глаза.
Во взгляде Кристы я отчётливо увидел жалость. Она, мать вашу, жалела меня! И тогда тормоза почти полностью отказали. Ярость багровой волной затопила сознание. Я был готов бороться и мириться со злостью, ненавистью и даже презрением в любимых глазах, но жалость… Слишком унизительно! Да как она смеет жалеть меня? Она… Меня?!
Заметив мою ярость, девушка испугалась. Я видел этот страх во взгляде и был этому рад. Всё лучше, чем жалость. Мне было плевать на всё, хотелось отплатить болью за боль. Ну, или страхом. Я наслаждался ужасом в серых глазах. И лишь спустя час, когда эмоции улеглись, а в голове прояснилось, я испытал как на меня многотонной плитой навалилось чувство вины. Мне было до дрожи стыдно за этот срыв, за то, что я позволил себе такое поведение в её отношении. Я извинился, но легче не стало. Стало только хуже.
Теперь в её взгляде я постоянно улавливал убийственную жалость, которая ранила сильнее самого острого ножа. Даже секс утратил свои краски, превратившись из шквала огня и страсти во что-то непонятное. Это чувствовал не только я, Криста как-то сказала, что я стал слишком груб в постели. Ещё один удар. Даже тут я всё испортил.
Руки опустились окончательно, и я просто начал плыть по течению. Криста пыталась меня как-то растормошить. Ей не нравилась ситуация и моё поведение, она жалела меня. Но мне это было нахрен не нужно. Потому я игнорировал все её попытки заставить меня жить, как раньше. Зачем? Меня вполне устраивало почти всё. Утром я мог насладиться её обществом, которое приносило наслаждение и боль. Мне было чудовищно стыдно за вечера, но я не хотел ничего менять. Так бы, наверное, и продолжалось ещё долго, пока я не встретил Тима, того самого приятеля, который предложил мне расслабиться.
— Приятель, — произнёс мужчина, разглядывая меня, после очередной «дозы счастья». — Ты бы не увлекался этим дерьмом. Как способ иногда отдохнуть, это самое оно, но проблемы ты этим не решишь. Чтобы не происходило в твоей жизни, ты этим сделаешь только хуже. Так что завязывай, пока окончательно не подсел. Ты уже выглядишь, как торчок.
Его слова имели оглушающий эффект. Заставили меня впервые задуматься над тем, что я делаю. Как человек, который львиную долю времени толкал дурь на улицах, а потом стал источником её распространения, я как никто другой знал, что может сделать с человеком подобное зелье, потому всегда избегал подобной дороги. Не зря говорят, что среди наркоторговцев очень мало зависимых от собственного товара — примеры-то прямо под носом. А что сейчас? Куда я качусь?
