Вечер действительно был незабываемым. Эдику явно полегчало на душе, тем более, он тоже сделал свой вклад в ужин: благодаря его стараниям на столе красовались шпроты и салат из печени трески. Элиза вытащила из-за шкафа гитару, которую ей подарили на день рождения в надежде, что она научится играть, и Эдик, быстро настроив инструмент, принялся за свои любимые старинные французские песни.
Эдик пел, Женя пил, Маша накладывала всем утреннего пирога, а дети восхищенно застыли, увлёкшись историей о доблестном рыцаре Роланде.
«А покажи свой рисунок, – внезапно обратилась Маша к дочери, и гордо добавила, повернувшись к Эдику: – Она нарисовала Жиля Де Ре».
«Да что ты говоришь! – воскликнул Эдик и, взглянув на Элизу, попросил: – Покажи, очень интересно!»
Это был простой детский рисунок фломастером. Де Ре на нём оказался широкоплечим, черноволосым мужчиной. Половину его лица скрывала борода, глаза тёмные, на голове – вишнёвый берет с пером. Зелёный камзол, зелёные брюки, чёрные сапоги. Вокруг – желтоватая пустота дешёвой рыхлой бумаги.
«Можно я это возьму?» – спросил Эдик. «Можно», – нехотя сказала Элиза и долго смотрела, как Эдик бережно укладывает рисунок в картонную папку, а затем прячет в портфель. Смотрела так, словно не желала расстаться со своей работой.
Эдик поймал этот взгляд и вопросительно застыл. «Если не хочешь, я не возьму», – предложил он. «Нет, всё в порядке», – ответила Элиза. «Может быть, ты хочешь его… на что-нибудь обменять? Давай я тебя научу играть на гитаре!» – Эдик подмигнул Элизе, и та почему-то почувствовала странный стыд. Он тут же подсел к ней и дал ей в руки гитару, и стал что-то рассказывать о различиях между семиструнной и шестиструнной гитарой, и пока он это говорил, его рука гладила полированную деку, как бы ненароком слегка задевая плечо Элизы. И Элиза вдруг что-то вспомнила. Она вцепилась в гитару изо всех сил, чувствуя, что ненавидит инструмент, что вовсе не желает учиться на нем играть, и в то же время будто признавая, что гитара – единственный щит, не дающий дяде Эдику ещё больше трогать её тело, её грудь. А если это всё тогда ей приснилось? Наверняка у дяди Эдика нет никакого желания щупать её, это просто случайность, это дело рук злобного бродячего чародея Франческо Прелати. Она уже была в полусне, и всё это ей почудилось. Иван вообще заснул. Правда, потом она долго не могла успокоиться, и когда дядя Эдик вышел из комнаты, поднялась и стояла у окна. Вернулась в постель, перестелила одеяло (с внутренней стороны пододеяльник оказался мокрым от пота), легла, и тогда уже смогла провалиться в оглушающий мутный сон. А что, если демоны существуют? А что, если они и впрямь умеют исполнять желания и просят за это отдать им маленьких детей? Элиза взглянула на Ивана, теперь он со счастливым лицом наблюдал за тем, как Маша ставит на стол тортик. Это была нежнейшая и свежайшая «Прага», от души облитая шоколадной глазурью, – чудо, которое удалось купить Жене во время их с Эдиком поездки по магазинам.
«Интересно, а Жиль Де Ре ел торты?» – спросила Маша Эдика и подмигнула.
«Видишь ли, точно мы этого знать не можем, таких свидетельств нет. Но я могу предположить, что то, что ел Де Ре, это скорее напоминало наши пироги, нежели торты», – ответил Эдик.
«Капустный пирог!» – воскликнул Иван.
«Да-да, что-то в этом роде. Или, может быть, запеканку… Или нечто среднее, у французов это называется „киш“», – сказал Эдик.
«Фу-у-у, запеканка!» – дети одновременно поморщились и, повернувшись друг к другу, стали показывать жестами и звуками, как им отвратительна запеканка.
«Им и в садике, и в школе дают иногда творожную запеканку, все её терпеть не могут», – пояснила Маша.
«Я тоже никогда не любил творожную запеканку, не понимаю, по какому-такому ГОСТу её делают. И ведь много где подают! Кто её ест…» – пожал плечами дядя Эдик.
«Ещё по одной?» – вдруг спросил Женя, который до сих пор почему-то молчал.
Эдик, словно не слыша, забрал у Элизы гитару и взял несколько аккордов.
«Ах, если б Жиль де Ре ел торт,
А лучше – запеканку.
Тогда бы не было реторт
В его ужасном замке
И демон не просил бы в рот
Запихивать…» – тут Эдик остановился, подбирая слово.
«Испанку», – с готовностью подхватил Женя.
«Цыганку», – засмеялась Маша.
«Обманку-голодранку!» – восторженно вскрикнула Элиза.
«Манку, банку!» – радостно включился в игру Иван. «Запихивать селянку!» – наконец подобрал слово Эдик.
«А дальше?» – спросила Элиза.
«А дальше?» – передразнил её Эдик.
