«А дальше – ещё по одной! – настойчиво произнёс Женя и налил коньяк и Эдику, и себе. – За родителей!» «За родителей, которые не любят, когда мы пьём, когда мы женимся, когда мы разводимся, но любят наших детей!» – кивнул Эдик. Они не чокнулись, но выпили одновременно.
«Закусывайте», – Маша подвинула обоим тарелки с «Прагой». Подтаявшая глазурь стекала на слои тёмного пористого бисквита, переложенные жирным бежевым кремом. Дети жадно ели торт, вымазывая им губы, щёки и пальцы.
Маша покачала головой: «Можно поспокойнее? Вот салфетки».
«А дядя Эдик сегодня нас уложит спать?» – спросил вдруг Иван и умоляюще сложил ладошки, глядя Эдику в очки.
Тот словно ничего не замечал, подбирая особенно витиеватый пассаж для проигрыша новой песенки про Жиля Де Ре.
«Элизка, скажи ему!» – взмолился Иван.
«Я хочу в туалет», – быстро пробормотала Элиза и вышла из комнаты.
* В комнате тихо мерцал розовый свет ночника. «Садитесь к Ивану», – сказала Элиза, делая вид, что как-то по-особенному заправляет себе постель.
«Да, да, да! Дядя Эдик, ко мне!» – радостно завопил Иван. И дядя Эдик сел.
«О чём сегодня вам рассказать?» – спросил он.
«Гроб на колёсиках, гроб на колёсиках!» – стал умолять Иван.
«А ты, Элизка, что хочешь?» – поинтересовался дядя Эдик.
«А я хочу про ведьм, которых сжигали на кострах», – жёстко произнесла Элиза, всё ещё возясь со своим одеялом.
Иван посмотрел на сестру с широко открытым ртом.
«Про ве-е-едьм?» – переспросил он. – «Здо-о-оровско-о-о!»
«Ты закончила?» – обратился дядя Эдик к Элизе.
«Ещё нет, – сказала та, ни на кого не глядя. – Начинайте».
«Обязательным условием истории является горизонтальное положение слушателей», – провозгласил Эдик и заливисто расхохотался своим удивительным басом.
«Ну, хорошо», – Элиза изогнула свою тонкую смуглую шейку и, откинув со лба прядь, улеглась.
«В глухой далёкой деревне жила одна женщина, – размеренно начал Эдик, поглаживая свою рыжую косматую бороду. – Ещё с детства она интересовалась болезнями, которые мучили её односельчан, и подбирала травы для лечения. А когда стала взрослой, не было ни одного недуга, от которого она бы не могла исцелить. Ну, или хотя бы с которым она не могла бы договориться, чтобы он на время отступил. Она помогала старикам, когда те становились немощными, она спасала младенцев от самых разных лихорадок и была прекрасной повитухой».
«А что такое повитуха?» – перебил его Иван.
«Роды принимала», – быстро ответила Элиза за Эдика.
«Я забыл напомнить вам, дорогие товарищи, – произнес наигранно высоким голосом Эдик, словно подражая какой-то вредной учительнице. – Что если вы меня перебиваете, то история заканчивается не так, как вам бы того хотелось. И конечно же гроб на колёсиках тоже откладывается на неопределённое время».
Иван закрыл рот обеими руками и с восторгом смотрел на дядю Эдика. А дядя Эдик, отвернувшись от него, глядел в пустоту, и на стёклах его очков поблёскивали красноватые блики.
Элиза лежала, свернувшись калачиком на самом краю кровати, не оставляя места для дяди Эдика, если бы он вдруг пожелал к ней пересесть. И всё же она слушала его историю, замерев, полностью ей отдавшись. Между тем в сюжет неожиданно проникли животные: сначала маленькие зайчата из соседнего леса, затем – единорог, который разговаривал с целительницей человечьим голосом. События происходили преимущественно ночью, и над деревней, в которой всё случилось, бессменно горели мириады звёзд, и по ним легко можно было прочесть печальную судьбу главной героини. В то время мимо деревни проезжали страшные инквизиторы, которые писали книгу о мытарствах пойманных и осуждённых ими ведьм, они остановились в доме мельника, мрачного бобыля, одиночки, который никак не мог завоевать сердце нашей целительницы. И, конечно же, тот оговорил её как ведьму, дескать, она каждое полнолуние ходит в лес и берёт там волшебные травы у самого сатаны.
Описание леса и слежки за якобы ведьмой было настолько ужасным, что дети дрожали и громко стучали зубами. Затем дядя Эдик поведал им во всех деталях, как ведьму поймали, пытали и осудили. И Элизе вспоминались сборники рассказов о пионерах-героях, которые приходилось изучать по внеклассному чтению. В этих книжках подробно описывались пытки, которым фашисты подвергали храбрых пионеров. Но спросить у дяди Эдика, насколько пытки фашистов были похожи на пытки инквизиторов, Элиза не могла: перебивать его ни в коем случае было нельзя.
