Если в психологическом плане ей нечем было похвастаться, то в финансовом все было на мази. Да, поначалу было туго. Хорошо, что у нее были свои таланты, родом из детства. Только они и помогли выжить в начале ее пути. Затем все понеслось. Одно цеплялось за другое, и она смогла снять себе приличную квартиру, накупить модных вещей. Да, у нее не было подруг, перед которыми можно было бы похвастаться этим. Или перед друзьями не принято хвастаться? Как бы там ни было, даже работа в этом паршивом городе принесла ей достойный заработок. И это не было жалование. Все жалование уходило только на пропитание. И еще сколько же пришлось добавлять. Готовить Жазэль не любила, а ежедневное питание в общественных местах стоило не дешево. Ну и что? Все равно лучше, чем сбивать себе ногти, драя посуду. Сейчас ей казалось это все таким далеким. Таким неважным. Важное происходило прямо здесь! Она сидит между двумя Творящими. Раньше она не могла бы себе такое даже представить. Да, одна из них еще ученик, но как она сражалась с теми чудищами, какую храбрость она при этом проявила! Если бы не Делорис, то Сандрин не удалось бы выжить в том подвале. Ну еще Максуд как-то помог. Что же он сделал? Оживил спящую красавицу своим поцелуем? Жазэль улыбнулась сама себе. Она не могла себе представить, чтобы Сандрин… Единство, да она даже не могла представить себе, чтобы Творящая под руку с кем-то прошла. Разве что, с каким-нибудь полуживым, полумертвым, полусотворенным полубогом. Запросы у нее, наверное, еще те. Бродяга явно не из числа ее фаворитов. Если бы Сандрин решила составить свой список фаворитов, то место бы ему нашлось в одна тысяча восемьсот сорок пятом томе. И это при том, что она бы их составила ровно тысячу восемьсот сорок четыре. Хм, остроумно, где там воображаемый блокнот? Нет, стоп. Эти люди были сейчас рядом с ней. Это именно их присутствие рядом навеяло Жазэль мысли о детстве и весь тот мыслительный процесс в виде перетекающих ассоциаций. А плясало все от чувства принадлежности. Она ощущала себя частью команды. Да, тут был бродяга, охотники — а они еще хуже, солдат, охранник. Хм, не очень-то команда. Чего же она так радуется? Почему же ей так и хочется порхать?
— Знаешь, а я тебя ненавижу. — негромко сказала Жазэль фиолетовоглазой.
И, о чудо! Не дождалась никакой реакции. Какая же это была неожиданность. Творящая никак не поменялась в лице и сидела с неизменным отрешенным выражением лица, если не считать приподнятую бровь. Одну.
— Не спросишь почему? — все так же тихо, без агрессии и укора спросила Жазэль.
— Потому что я тебя отправила в этот забытый богами город. — таким же тихим безучастным голосом отозвалась Творящая.
— Не-а. Потому что ты умная. Потому что ты красивая. У тебя есть положение, которые ты сама себе добыла. У тебя есть деньги, которые ты сама заработала. У тебя есть слава, которая, как ветер — задувает даже в те города, где ты никогда не бывала. Те, кто тебя не боятся, — уважают. Потому что ты — образец для подражания. Долбаный недосягаемый для меня образец. — Жазэль говорила не спеша, растягивая каждое слово.
Проявилась ли какая-то реакция на лице Творящей? Девушка не успела рассмотреть.
— Стоять! Кто такие? — сильный командный голос, по всей видимости, принадлежащий какому-то солдату.
Все головы из телеги повернулись в сторону голоса. Прямо перед ними стоял конный патруль. Больше десяти солдат. Все в красивых красных мундирах. Но не таких, в каких ходит городская стража или городские солдаты.
Максуд и Эйр уже объясняли им кто они. Интересно, что же они им сказали? Говорили они не громко, поэтому Жазэль не могла их слышать. Еще сзади шаркали и переговаривались другие члены их команды, так что расслышать что-то было невозможно.
— Мне приказано вас сопроводить. — так же громко вещал солдат на коне, затем повернулся к своему отряду. — Вы двое — стрелой в город, доложите.
Жазэль поняла, что их ждали. Хороший это знак или плохой? Радоваться или можно начинать нервничать? Она перевела взгляд на Сандрин. Еще бы. Что она надеялась увидеть? Даже камень, когда шел дождь, и тот был непревзойденным лицедеем по сравнению с этой Творящей. Ты можешь обвинять ее во всех бедах мира, можешь признаваться в любви или рассказывать такую шутку, от которой лопались брюха у королей, но в ответ получишь только одно. Необъятное ни с чем не сравнимое что ни на есть ничего. Полное ничего. Жазэль нахмурилась и скрестила руки. Она надулась и теперь касалась локтями и Сандрин, и Делорис.
