Через некоторое время они подъехали к стенам города. Жазэль еще издали увидела, что там находится много солдат. И тех, что на конях, и пеших. Все в красных мундирах. Были несколько в черных. Наверное, самые главные. Колонна подошла к городу. Солдаты на конях, что их сопровождали, отсалютовали черному мундиру. Они немного поговорили, и солдаты ускакали прочь. Черный мундир подъехал к ним. Наверное, высокий человек, ведь на коне его рост было затруднительно определить. Шлем черный с элементом, который закрывал переносицу, и другими по бокам, которые слегка напирали на щеки. Серые глаза, густые брови. Кожа обветренная сероватого оттенка. Или коричневатого. Загорелый и обветренный. Острый нос. Скорее всего, длинное лицо с впалыми щеками. Это и есть Азаниэль? Или это один из его командиров? Воины спешился. Точно, высокий. Худой и высокий. Она видела генерала только один раз на представлении. Издали. И это было давно. Девушка не смогла его узнать. Да и с чего бы ему их встречать? Это какой-то командир из его армии.
— Сандрин. — он кивнул Творящей. — Сын, как же мы долго не виделись.
Черный мундир раскинул ручищи в объятиях и подошел к охраннику. Они обнялись, и он похлопал охранника по спине.
— Оррмарин, я слышал, ты был ранен? — осматривая сына говорил черный мундир.
Никаких признаков обеспокоенности, никакой взволнованности. Воины. Ранения — привычное дело. Наверное, они обсуждают ранения вечерами у камина, как обычные люди обсуждают ту соседку, что увела мужа швеи с боковой улицы.
Жазэль от потрясения не могла пошевелиться. Челюсть отвисла, глаза были готовы покинуть ее побледневшее лицо. Охранник? Единство его подери! Сын Азаниэля? Мир перевернулся. А потом отряхнулся и еще раз перевернулся. Стоп. С чего она взяла, что это Азаниэль? Просто какая-то мелкая сошка на побегушках у великого полководца.
— Меня зовут Азаниэль. Теперь вы в моем подчинении.
Максуд сидел в кабинете. Стол, два стула, шкаф, зеркало. Неброская картина, которая раньше висела на стене, отсутствовала. Наверное, девушка забрала ее домой. Уже было за полдень. Солнце повернулось так, что почти весь кабинет был во власти его палящих лучей. Поэтому Максуд сидел у самой стены. Не на стуле, на полу. Так было удобней и можно было опереться о холодную стену в этом душном помещении. Снаружи за дверью стояли два солдата. Иногда он слышал их приглушенные голоса. Конечно, он не был пленником, но и отпускать его никто не собирался. Азаниэля можно было понять.
Последние дни выдались тяжелыми. Поход в крепость, схватка с разбойниками, потом с вереей, полученные ранения… Только последние полдня он чувствовал себя более-менее нормально. Только сегодня он мог позволить себе подумать о разных вещах. Например, о том украшении с черными камнями. Рад он был, что оно нашлось? Конечно, нет. Доволен он был тем, что оно у Сандрин? Нет, нет и еще раз нет. Но это было намного лучше, чем если бы его нашла другая сторона. Смешанные чувства. Немного облегчения, немного разочарования, немного тревоги. Даже чуть-чуть страха. Подвеску он не боялся. Тогда чем был вызван страх? Наверное, последствиями. Теми, которые ждали этих человеков и его самого. С одной стороны, хорошо, что эта штука у них. С другой стороны — плохо, что она вообще объявилась. И это «плохо» сильнее того «хорошо». Но, если бы такое оружие было у врагов, было бы еще «хуже». И это «хуже» было бы намного хуже и «плохо» и «хорошо» вместе взятых. Свод Единства, до чего же все запутано. Почему нет простых решений? Почему даже простых мыслей нет? Нет черного и нет белого. Есть миллион оттенков белого и десять миллионов оттенков черного. Зачем были даны муки выбора? Можно загнать себя в могилу только одними рассуждениями. Максуд тяжело вздохнул и закрыл глаза. Сколько он не думал над темой подвески Сандрин, так и не смог прийти к конкретной оценке ситуации. Так и не смог прийти к тому, что же ему делать дальше. Хотя, проблема дальнейшей его судьбы была поглубже. Наверное, подвеска сыграет свою роль, но Максуд еще не был в этом уверен. Он ни в чем не был уверен. Воин отогнал от себя эти размышления.
