Сандрин и Эйр. Две женщины, которые спасли ему жизнь. Что будет с ними? Формально, он уже свой долг отдал. Эйр он спас в бойне с гравалионами, пусть и косвенно. А вот Сандрин спасла его дважды. Перед ней еще за ним числится должок. Но стоит ли ей помогать, учитывая новое обстоятельство — подвеску? Если ты что-то должен человеку, а потом узнаешь о нем что-то такое, что тебя от него воротит, то должен ли ты смотреть на свой долг в свете этих новых обстоятельств или все равно должен отдать долг? Если ты обещал помочь человеку, а потом он убивает ребенка у тебя на глазах, то как ты должен поступить? Ведь ты обещал ему помочь. Ты ему должен и ничто не отменит этого факта. Но человек перестал заслуживать того, чтобы отдать ему долг. По твоему мнению. Повлияет ли это на то, что уже было в прошлом? И если бы этот человек знал, что ты изменишь свое мнение, стал бы он тебе помогать раньше? Максуд покачал головой, надеясь стряхнуть с себя цепочку размышлений, которая, превратившись в цепи, сковала его по рукам и ногам. А еще эта Жазэлизэ. Пусть она для него ничего не сделала, но она ему нравилась. Из того, что он слышал о схватке в подвале крепости — она именно тот человек, который заслуживает на спасение. И что же ему делать? Остаться здесь и наблюдать за ними или предоставить их самим себе? Максуд энергично протер лицо рукой, отгоняя все мысли прочь. Шумно выдохнул. Как же плохо, что нельзя не думать ни о чем. Он попытался сконцентрироваться на чем-то отдаленном и нейтральном, но раз за разом возвращался в сюда и в теперь.
А как быть с той девушкой в рамке? Он даже имени ее не знал. Кто она такая? Как связь с ней отразится на нем? Как она смогла уберечь его от смерти в бою с вереей? Какие у нее мотивы и зачем она в этом мире? Максуд вспоминал детали разговора с ней и не мог ничего понять. Нравилось ему одно — он не испытывал негативных эмоций, думая о ней. Нет, не те эмоции, которые она вызывала, называя его осломордым или открыто грубя. Более глубинные. Такие, которые похожи на предчувствия. Максуд не ощущал никакой опасности, связанной с ней. Но сколько раз он ошибался. Еще одна неопределенность. Но и эта — всего лишь мелкая горсть песка в большущей куче, которую собой представляла одна главная неопределенность. Всего лишь еще один поток мыслей, который уводит от раздумий на главную тему. К главной теме Максуд возвращался и возвращался. И каждый раз уводил свои мысли в другом направлении. И каждый раз возвращался. Вот и сейчас, раздумья по этому поводу начали его одолевать. Подвеска, Эйр, девушка в рамке? Нет, о них уже не было сил думать. Здесь и сейчас. Нужно думать о том, что происходит прямо здесь и прямо сейчас.
Максуд осмотрелся. Он давно приметил, что окно с решетками, путей отхода нет. Оружия у него нет. Вряд ли оно понадобится, но сила привычки заставляла рассматривать все варианты. И этот ему не нравился. Этот кабинет — маленькая тюрьма. Неудивительно, что Жазэлизэ часто казалась недовольной. Сколько он уже здесь находится? Пару часов точно. Уже бы пора успеть допросить остальных. Азаниэль поступил правильно — сразу же всех разделил, распределил по отдельным кабинетам с охраной и вызывал к себе каждого по очереди. Максуда берег на потом. Прежде, чем говорить с ним, ему надо было как-можно больше узнать, чтобы все сведения сложить в картину у себя в голове. Он вел себя сдержанно, не агрессивно, давая понять, что все мы по одну сторону стены. Но так ли это было на самом деле? Какие цели преследует Азаниэль, Максуд не знал. Не знаешь о мотивах человека — трудно предугадать его действия. Что он вообще был за человек? Прославленный военачальник, талантливый полководец. Знавал Максуд пару таких талантов, которые чужие заслуги приписывали себе. Поэтому эти слова — всего лишь слова, пока Максуд не удостоверится в их правдивости. Поглотитель Аста? Об этом он вообще ничего не знал. А вот то, что он, в чем Максуд был абсолютно уверен, попал в ловушку вместе со всей своей армией, не делало ему чести.
— Привет, осломордый! — раздался до боли знакомый голос.
Максуд повертел головой влево и вправо.
— Я сверху.
Он задрал голову. Она была в своей рамке под потолком, как раз над ним. И довольно улыбалась.
— Это я специально, чтобы тебе было неудобно на меня смотреть. — очень довольным тоном прощебетала девушка.
Тогда Максуд немного передвинулся и лег на спину, так, чтобы его глаза смотрели прямо на нее без всяких усилий. Девушка опустила голову и смотрела на него из-под лба, губы сложила тоненькой линией.
— Пф. — у Максуда непроизвольно вырвался короткий хохот.
Она подняла голову. Искорки заблестели в ее глазах. Выпятила вперед подбородок. Сейчас скажет гадость.
— У меня для тебя подарок. — игривым голосом сообщила она.
Девушка спустилась и разместила свою рамку на столе. Максуду пришлось сесть. Он снова оперся о холодную стену.
