Они сидели так еще несколько минут. Жазэлизэ плакала, он приобнял ее одной рукой. Никто к ним не подходил. За забором собирались солдаты. Вечер спускался в город. Сегодняшний вечер принесет с собой смерть. Максуд уже слышал ее запах. Множество смертей. Великое множество.
Жазэлизэ потихоньку начала успокаиваться.
— Молодец. Ты молодец. В жизни происходят страшные вещи. Но ты выдержишь. — подбадривал ее Максуд.
— Зачем люди делают страшные вещи? — все еще в слезах спросила девушка.
— На то есть разные причины. Я тоже делал плохие вещи. Очень плохие.
— Нет, ты хороший. Хоть и оборванец, но хороший. — твердо сказала Жазэлизэ.
— Хотел бы я так думать. Иногда, когда вспоминаешь, что ты натворил, то думаешь, что никакие твои добрые поступки уже не способны затмить тобой содеянное. Даже если ты собрался сделать что-то хорошее, груз прошлых лет так сильно давит на тебя, что забирает весь твой энтузиазм.
— Не надо позволять прошлому влиять на твое будущее. — так же твердо заявила девушка.
Максуд усмехнулся:
— Прошлое — неотъемлемая наша часть. Без прошлого нет и будущего.
— Да, но мне не важно, какое у тебя было прошлое. Мне все равно. Важно не то, откуда ты пришел, а то, куда ты идешь.
Максуд не стал отвечать. Спорить с человеком, который прожил двадцать лет? Но в ее словах что-то было. Жазэлизэ снова к нему прислонилась, и они просидели так еще какое-то время. Потом она наконец встала.
— Ты как-то изменился. — заметила она.
— Теперь я знаю, чего хочу. — спокойно ответил воин.
— И чего же?
— Убить их всех. До единого. — Максуд тоже поднялся и направился к Эйр и Сандрин.
Там стояли все его друзья. Там были все те, ради которых он решил остаться в городе. Теперь он их так может называть. Разговор с Жазэлизэ носил странный характер и оставил непонятные впечатления. Ему показалось, что каждый говорил о своем. Когда он подошел, то сказал:
— Сегодня будет резня. Амалионы нападут. Хорошо, если только они. Сандрин, думаю твоя помощь нам не помешает, если ты хорошо себя чувствуешь.
— Нам нужно серьезно с тобой поговорить. — выпалила ему Сандрин повышенным тоном.
— Значит, ты в порядке. Хорошо. Эйр, будь с ней. Так для тебя будет безопаснее. И присмотрите за девочкой. — Максуд кивнул в сторону Жазэлизэ. — А еще убедите Азаниэля в том, что сегодня ему понадобятся все его войска и весь его талант. Будет атака. И если у него нет запасного плана, то этой ночью город падет.
Максуд развернулся и направился через калитку к площади. Зверь вышел за ним. Максуд остановился, попросил Зверя подождать, а сам вернулся к Жазэлизэ, которая снова сидела на ступенях.
— Ты говорила, что у тебя есть книга о богах. — сказал он.
Жазэлизэ сморщила лоб.
— У Сандрин. А что тебе нужно? — безразличным голосом спросила девушка.
— Амайанта. Ты встречала там такое имя?
Жазэлизэ нахмурилась еще сильнее. Сейчас был не подходящий момент, чтобы задавать ей вопросы. Было такое имя или нет? Она никак не могла вспомнить.
— Я посмотрю. — уныло пообещала девушка.
Максуд поблагодарил ее и ушел со Зверем. Его голову забили разные мысли. Не о войне. Ее предотвратить он не мог. И изменить ее ход тоже не мог. И защитить город. Надо будет импровизировать. Здесь ничего заранее нельзя придумать. Ему не давали покоя мысли об этой девушке в рамке. Жива она или нет? Он был уверен, что тот страх, который он ощущал, был ее. Каким-то образом он это понимал. Она боялась умереть. Ее можно убить. И она это знала и все равно спасла Сандрин. Почему? Увидит ли он ее еще раз? Ответов Максуд не знал. Так же, как не знал ответов на вопросы о красных ягодах. Это не было совпадением. Не может такого быть. Очень ценная, очень редкая и очень труднодоступная вещь оказалась у него в руках как раз в тот момент, когда была нужна именно она, а не любая другая. Максуд покачал головой. Ему не нравились такие игры. Сколько раз он в такие уже играл? Иногда он следовал правилам, иногда нет. Последнее время приходилось играть по правилам, иначе было слишком много смертей. Хотя нет. Всегда было много смертей. Если он сопротивлялся, то смерти были со стороны его союзников. Он вздохнул. Достал из кармана ту бумагу. На ходу очень осторожно развернул ее, взявший кончиками пальцев за самые края. Повертел на солнце и заметил, что на ней что-то нацарапано. Максуд остановился, выбрал правильный угол, под которым лучше видно текст. Язык был ему знаком. Никаких чернил, легкие царапины, которые все же были видны. Максуд прочел текст. «Твои Первые ошибаются».
Бессмыслица. Знает ли тот солдат что-нибудь об этом послании? Кто его на самом деле послал? Кто знал о Первых? Почему «твои»? Текст подразумевал, что есть и другие Первые? Чушь. Голова у него начала болеть. Столько вопросов за один день. Сложных вопросов. Он вытер пот со лба и отогнал все мысли. Одна проблема за раз. С Первыми ничего сейчас не решить. Отбросить. Война. Она сама даст ответы, пока не о чем задумываться, остается только надеяться на Азаниэля. Отбросить. Амайанта. Чем ей помочь? Максуд начал припоминать разговоры с ней. И кое-что вспомнил.
