Максуд возвращался к смотровой площадке. По городу иногда ему попадались только те солдаты, которые несли раненых. Или сами раненые, которые могли ходить. У стены движение не затихало. Бой уже закончился, но люди все еще суетились. Складывали мертвых, проверяли, есть ли раненые. Мертвых амалионов сбрасывали на одну кучу. Стражников Максуд не видел. Он провел взглядом по верхушке стены. На площадке сверху кто-то был? Он поднялся туда. Там сидела одна Жазэлизэ. Максуд посмотрел на нее, спустился по ступеням и зашел в столовую стражников. Через пять минут он снова поднялся на площадку. Как он и ожидал, девушка все еще сидела там. Она сидела у дальнего ее края, прислонившись спиной к невысокому бортику. Максуд сел возле нее. Он открыл бутылку вина. Сделал приличное количество глотков и передал ее девушке. Жазэлизэ посмотрела сначала на воина, потом на бутылку, потом снова на воина. Пить после него? Она бы никогда так не сделала. Никогда раньше. Сейчас все было не так. Девушка взяла бутылку и допила ее содержимое одним залпом. Максуд поднял брови.
— Еще есть?
Он достал из кармана сверток, развернул его. Там лежало несколько кусков вяленого мяса. Жазэлизэ без приглашения взяла пару кусочков. Они молча жевали. Потом взяли еще. Максуд хорошо запасся. Через некоторое время он взял вторую бутылку вина, которая стояла возле него. Открыл и предложил девушке первой из нее выпить. Она сделала три глотка и поставила бутылку рядом с собой — подальше от Максуда.
— И как ты живешь? — спросила она с набитым ртом.
— Что ты имеешь в виду?
— Как ты с этим живешь? Со всем этим? — она провела рукой вокруг себя.
Максуд вздохнул. Она склонила голову и вопросительно посмотрела ему в глаза.
— Я не знаю. — честно ответил воин. — Иногда мне хочеться умереть. Иногда хочеться не проснуться. Иногда я вижу лица мертвых. Мертвых друзей, врагов, случайных людей.
Максуд помолчал, затем продолжил:
— Раньше у меня были друзья. Я всех их потерял. И решил не заводить больше друзей. Долгое время так и было. Но можно ли назвать полноценной жизнь без них? Ты и так, и так в проигрыше.
— И что ты для себя решил? — снова спросила девушка.
Максуд пожал плечами:
— Решил, что я не знаю, как лучше. Никто не знает. Что такое жизнь? Думаю, что ответ на этот вопрос не знает никто. И как лучше жить — тоже. Буду жить так, как считаю лучше в данный момент. Сейчас у меня снова есть друзья. Ты, Сандрин, Эйр, Зверь.
Жазэлизэ никак не ответила. Она взяла бутылку и сделал пару глотков.
— Сегодня у меня на руках умерла девочка. Эта ужасная картина стоит перед глазами. Я ее когда-то забуду? — она повернула голову и увидела, как Максуд отрицательно качает головой, она вздохнула. — Так я и думала.
— С этим придется жить. Знаешь, что помогает? Цель.
— Пф. И какая у меня цель?
— Выжить. Выжить и победить в этой войне. Эта цель должна быть у каждого человека. Эта война не за территорию, не за власть и не за деньги. Амалионам нужны люди. Это вечные их противники. Они хотят полностью истребить человеческий род. Все его проявления.
Жазэлизэ округлила глаза:
— А что они будут есть? Они ведь… э… пьют нашу кровь?
Максуд засмеялся. И откуда такие дурацкие слухи берутся?
— Нет. Не пьют. И не едят нас.
— Но я слышала истории, в которых они похищали людей. — не могла успокоиться девушка.
К ним на площадку кто-то поднимался. Максуд услышал шаги и отпустил рукоять меча только тогда, когда увидел фиолетовые прямые волосы. Сандрин подошла к ним и села сбоку от Максуда, касаясь его плеча своим. Жазэлизэ передала ей бутылку. Сандрин хорошо к ней приложилась и вернула. Все трое сидели опиравшись на бортик и вытянув ноги.
— Ну так что, они похищают людей? — переспросила девушка.
— Да. Так они восстанавливают численность своего войска.
— Это все люди? Мы воюем против людей? — сорвалась на крик Жазэлизэ.
— Уже не люди. — Максуд покачал головой. — И не все. У амалионов сложная социальная структура. Древние кланы следят за чистотой крови и никогда не спариваются с теми, кто раньше был человеком. Даже, если амалион является не человеком четыре или пять поколений, то все равно ему не подняться в их иерархии высоко. Из чистокровных амалионов состоит вся верхушка власти. Сегодня на нас напали их отбросы. Те, которых не жалко. Вероятно, пару месяцев назад половина из них были людьми.
— И как они из людей делают амалионов? — спросила Сандрин.
— Берут кровь чистого амалиона и смешивают ее постепенно с кровью человека. Берут кровь человека, смешивают и снова ему вливают. Так происходит длительное время. Не знаю всех тонкостей. Но около месяца. Постепенно человек меняется. Изменения в первую очередь затрагивают мозг человека. Он перестает быть человеком. Медленно, но верно становится амалионом. С кровью высших амалионов ему передается даже часть памяти его народа. Или так просто говорят. Но после всех этих манипуляций человека больше нет.
Жазэлизэ сделала пару глотков и нетвердой рукой передала бутылку Сандрин. Творящая отпила, поставила ее возле себя и спросила:
— А кто такие гравалионы?
