– Будешь кофе или чай?
– Нет, – наверное, резче, чем стоило, ответил Аделине.
Кай прошёлся вдоль стены. Почти по традиции встал перед картиной, на которой были изображены трое – он, мама и отец. Почему-то он так и не убрал её, каждый день напоминая себе о бывшей жене.
– Аделина, я свободен, позови Кая, если он пришёл. – Прозвучало по громкой связи.
Кай внутренне подобрался, наставляя себя: чтобы ни сказал отец, он должен сохранять спокойствие.
– Заходи-заходи, а то у меня скоро встреча. – Отец встал со стула. Прошёлся по кабинету, разминая шею. Налил стакан воды. То ли и правда хотел пить, то ли оттягивал момент разговора. Наконец, сделав последний глоток, произнёс: – Я хотел поговорить о твоей матери. Об Эльвире.
Кай думал, что это будет легко, что у него не осталось слабых мест и тем, но после вчерашнего боя отец словно попал в яблочко. Напряжение в теле доставляло физическую боль – в отбитых рёбрах и даже костяшках пальцев. Сможет ли он ударить отца, если тот скажет о маме что-то плохое? В обычной жизни Кай никогда не применял физическую силу как способ решения своих проблем. Дрался только на ринге. Но никто и не выводил его из себя так, как порой это получалось у отца.
– Что ты хотел обсудить?
– До меня дошли слухи… – отец замолк, видимо подбирая слова, – что Эльвира занимается чем-то незаконным, связавшись с Бароном.
Кай знал, о ком зашла речь. Барона считали организаторов тех самых боёв, в одном из которых он поучаствовал накануне. Вообще, ему многое приписывали – и преимущественно всё из этого выходило за рамки закона. Но точно никто не знал, чем именно занимался Барон. И тем более никто ничего не смог официально доказать. В одном Кай был уверен: мама не похожа на человека, который станет сотрудничать с таким как Барон.
– Откуда такая информация и стоит ли ей верить?
На самом деле его мало интересовал ответ. Больше волновало, что отец , спустя столько лет, заинтересовался делами матери. Они давно не общались. Отец отдалился настолько, что не звонил ей, даже чтобы поздравить с днём рождения. Понятно, они стали чужими, но Кай и за это на него злился.
– Эльвира вряд ли станет со мной разговаривать. Да и не стоит подобное обсуждать по телефону. – Кай чуть не заскрипел зубами от острого ощущения несправедливости. Мама бы с ним поговорила, набери он её номер. Отец, не заметив его реакции, продолжил: – И я не могу обсуждать это в доме при Марии и Валентине. Их точно не стоит втягивать.
– И что ты предлагаешь? – Пришлось приложить усилие, чтобы сохранить спокойствие.
– Ты уже взрослый. И ты с ней близок. Спроси про Барона. Думаю, она не станет тебе лгать. Или в обратном случае ты заметишь , что она соврала. – Отец умолк. И не сразу, но добавил: – Не хочу, чтобы она пострадала. Я волнуюсь.
– У тебя теперь новая жена, – процедил Кай. – О ней волнуйся.
Каю не нравилась собственная реакция, как будто он вернулся в подростковый возраст, но сдерживать эмоции становилось всё сложнее.
– Это не значит, что я когда-либо забывал об Эльвире или что она мне чужая. Я от неё никогда не отрекался.
Кай дёрнулся как от удара. Невероятным усилием воли отключил эмоции. Наглухо. Он подумает об этом позже, когда полностью успокоится.
– Это всё, ради чего ты меня звал поговорить?
– А тебе этого мало? Мне кажется, это важно. Поэтому обязательно поговори с ней.
– Уверен, это только слухи. – Слова давались с трудом.
Каю хотелось выскочить из кабинета, оставив этот нелепый разговор за спиной.
– Я склонен верить людям, которые мне это сказали.
– Хорошо, я тебя услышал.
– Ты же понимаешь, – отец подошёл ближе, – что я хочу как лучше? И звал тебя не для того, чтобы обидеть?
Его рука легла на плечо. Кай едва её не скинул.
– У тебя встреча, поэтому я лучше пойду.
– Если хочешь, мы можем встретиться с ней вместе. Я не против. Я…
Отец не договорил. Кай и сам был не в состоянии продолжать диалог, поэтому, не попрощавшись, вышел. На автомате снял с вешалки куртку и кивнул Аделине.
Отец наверняка соврал, но зачем?
«Есть к тебе разговор, перезвони, как сможешь»
Сообщение полетело к маме. Наверняка она испугается. Кай даже пожалел, что написал, не подумав о её реакции. Но теперь только и оставалось, что ждать звонка.
Ехать домой не хотелось. Он нуждался в том, чтобы выпустить пар. Даже во время боя он так не заводился. Но дело касалось матери, и его обычная сдержанность мгновенно слетела с катушек.
Потому, продолжая размышлять об отце, матери и Бароне – чёрт бы побрал отца! – Кай направился в зал.
Единственное место, где Кай мог расслабиться – зал. Там он выложится настолько, что перестанет думать и об отце, и о Вале.
В машине у него всегда лежала чистая запасная форма, поэтому, не долго думая, отправил Давиду сообщение, что будет через полчаса.
– Бро! – Давид улыбался во все тридцать два зуба.
