— Мне сказали, что тебе надо больше отдыхать, быстрее восстановишься. И я смотрю, ты опять иллюзию накинула на себя? Может, не стоит?
— А, это? — Я небрежно махнула рукой и, нажав на кнопку, подняла верхнюю часть кровати, чтобы не лежать, а сидеть. — Это мелочи.
— Ладно, — пожал он плечами и без какого-либо перехода добавил: — Я сделал то, что ты просила.
А я не сразу вспомнила, о чем он, а когда поняла, то тут же встрепенулась.
— Серьезно? — удивилась я.
— Да, вот смотри. — Он достал мне свой телефон и включил на нем видео.
Я забрала гаджет и начала смотреть. Это был репортаж с места событий. Тот самый концлагерь, в котором я провела почти месяц, был на заднем фоне, а также куча скорых и полицейских машин, а еще потерянных и испуганных женщин в серых мешковатых одеждах, которых выводили из здания люди в форме.
Среди них я заметила хромающую Лизу с затравленным взглядом.
Её довели до скорой, и медики принялись сразу же лечить девушку.
А я почувствовала облегчение. Она всё-таки осталась жива.
Глупо, наверное, но всё равно я не хотела, чтобы она вот так погибла. С ней столько всего случилось — надеюсь, она всё же сможет жить дальше нормальной жизнью.
Журналист рассказывал о том, что владельцем этой богадельни оказался начальник полиции, его уже арестовали, как и его заместителя, который тоже был в теме. И, само собой, других подельников.
Для этого даже позвали на помощь полицейских из другого города.
И да, оказалось, что таких трудовых лагерей вокруг города еще три штуки. В них найдены пропавшие несколько лет назад женщины, которых разыскивали родственники.
Люди города даже собрали стихийный митинг у здания мэрии и требовали наказания для полицейских, творящих такой беспредел.
Когда репортаж закончился, я вернула телефон Никите. И когда он забирал его у меня, наши пальцы соприкоснулись совсем мимолетно, но даже этого касания моему организму было достаточно для того, чтобы возбудиться и вспыхнуть маленькой сверхновой звезде внизу моего живота.
— Спасибо, — сказала я хриплым голосом и стыдливо отвела взгляд в сторону.
Не хотелось бы, чтобы мужчина заметил мою реакцию на него.
— Всё для тебя, — таким же хриплым голосом ответил он, заставив взглянуть на него с удивлением.
— Почему? — не удержалась я от вопроса. И даже уточнила: — Почему ты это сделал?
Никита посмотрел куда-то в окно и ответил:
— Потому что мне захотелось сделать тебе приятное.
А я вдруг поняла, что он говорит чистую правду.
Не знаю как, но просто интуитивно это почувствовала.
У меня что, открылись какие-то новые способности? Я теперь чувствую, когда кто-то врет? И мне тут же захотелось проверить этот момент.
Вот только как? Я не представляла.
Разве что заставить сказать Никиту какую-нибудь ложь?
Я уже хотела попросить его солгать мне насчет своего имени, например, как в дверь, постучав, вошла Катя с обедом и выгнала мужчину.
На этот раз я всё-таки уговорила девушку помочь мне дойти до туалета.
Хотелось хотя бы на унитаз нормально сходить, а то от этой утки уже тошнит.
Катя помогла, и я уже чувствовала себя намного бодрее, хотя и без её помощи точно не справилась бы.
Никита после обеда так и не вернулся, и я уснула.
А вечером, когда проснулась, увидела Тимофея.
Он сидел на расстоянии метра у моей постели и смотрел на меня таким взглядом, что мне почему-то стало жарко.
— Ты как? — спросил меня мужчина.
— Немного лучше, — тихо ответила я, ощущая себя нимфоманкой и злясь на неадекватные реакции своего организма на обоих мужчин.
Причем к тому же шаману я вообще ничего не чувствовала. И это меня очень радовало, а то мало ли, вдруг бы я и к нему что-то ощутила, вот было круто… Нет!
— Я поговорил с Агдамом, через пару дней он тебя выпишет, и мы поедем к нам в поселок — Седой. И это не обсуждается! — бескомпромиссно заявил он, будто ожидал, что я сейчас начну возмущаться.
— Э-э-э, туда, где мама, что ли, живет? — удивилась я.
— Нет, — покачал головой мужчина. — Туда, где рудник. Наш общий.
— Но я же не согласилась, — ответила я.
— Мы и без тебя всё оформили, — сказал он.
— Ты же говорил, что я могла отказаться! — опять начала я злиться.
— Могла, — спокойно ответил он как ни в чем не бывало. — Но это не значит, что мы бы тебя послушались.
Я приоткрыла рот и поняла, что еще немного и начну опять орать на этого несносного мужчину.
— Тогда какого хрена? — только и смогла выдохнуть я.
— Что? — В глазах Тимофея появились смешинки.
И до меня дошло, что он меня просто сидит и троллит.
— Это шутка, что ли? — нахмурилась я, потому что оттенков фальши или лжи еще ни разу не заметила в голосе мужчины.
— Нет, — покачал он головой.
— Чему ты тогда веселишься? — запыхтела я как паровоз.
— С чего ты взяла, что я веселюсь? — продолжил издеваться надо мной мужчина, при этом я четко видела, что в его взгляде плясали чертенята, но при этом лицо оставалось серьезным.
Какое-то время пыталась подавить своё раздражение, а затем, поняв, что, кажется, кое-кто решил меня довести до ручки, выдохнула и покладисто кивнула:
— Хорошо.
Тимофей сразу весь напрягся и нахмурился, а веселые чертенята в его глазах сменились на подозрительных.
