— Да, — кивнула Катя. — Ты одна из нас, и ты теперь тоже обязана соблюдать эти правила.
— Я — одна из вас? — с удивлением посмотрела я на девушку.
— Конечно, — пожала она плечами и совершенно обыденным тоном голоса добавила: — Ты эльф. Вообще из другого мира. Сверхъестественное существо, как говорят люди. А значит, одна из нас.
Катя ушла, а я еще долго не могла прийти в себя от того, что она мне заявила. Всю свою сознательную жизнь я была одиночкой. Первую половину жизни мы с мамой вечно были в бегах, а вторую я фактически прожила одна. Постоянно скрывала, кто я такая, и боялась кому-то полностью доверять. Меняла личности. Не могла заводить постоянных друзей. А теперь меня вдруг причислили к какой-то весьма немаленькой группе сверхсуществ. И это было очень странным ощущением.
На следующий день я уже сама смогла встать с постели и привести себя в порядок, да и вообще чувствовала себя как огурчик.
Шрамов на ноге не осталось, и хотелось петь и танцевать. Что я с радостью и сделала, пока умывалась.
Правда, Катя меня заставила угомониться и сначала позавтракать, а затем сдать кучу анализов. Крови выкачала из меня будь здоров.
И потом еще шаман ко мне приходил, опять устроил допрос — уже по моему самочувствию. Попросил, чтобы я иллюзию свою изменила.
И я даже его образ примерила на себя.
Только он мужик здоровый был, а я щуплая. Поэтому у меня не особо сильно получилось его скопировать.
Как оказалось, что Катя, что он не видят меня через мою иллюзию.
Этому они оба сильно удивились.
Ну и щупали мне лицо, руки, волосы, когда я иллюзию меняла, и поняли, что я не меняю своё тело, а лишь, как проекцию, сверху на тело накидываю другую картинку. Поэтому под ней остаюсь я.
Шаман говорил, что не встречал подобного умения и не слышал о таком никогда.
Я объяснила, что и мама моя так делать умеет, и те дроу, что за нами гоняются, тоже умеют иллюзии накладывать.
Вот только отвод глаз мой на них обоих тоже не подействовал. Что меня сильно опечалило.
О том, что я чувствую ложь, решила промолчать.
Во-первых, фальши или лжи от этих лю… то есть сверхсуществ я не услышала ни разу, поэтому решила, что, наверное, мне показалось и я действительно сама себя накрутила при разговоре с мамой.
Даже стыдно немного стало за то, что наорала на неё. Но позвонить я все равно ей не хотела. Я же чувствовала, что она мне что-то недоговаривает.
До вечера шаман от меня не отстал. Постоянно забегал, что-то еще спрашивал и уточнял.
А вот Тимофей с Никитой ко мне так и не пришли.
Ни разу.
Хотя к вечеру Катя сказала, что утром меня уже выписывают. По словам шамана, я абсолютно здорова.
А на мой вопрос, почему меня не сегодня отпустили, я ведь и сама уже понимала, что чувствую себя отлично, Катя пояснила, что шаман решил подстраховаться и оставить меня еще на одну ночь, чтобы быть на сто процентов уверенным, что я в порядке.
Вечером после ужина я осталась одна и долго маялась.
Рассматривала в окно желтые листья, накрапывающий дождик и чувствовала настоящую осеннюю хандру.
Мама рассказывала, что в нашем мире подобные смены сезона бывали только в северных лесах. Там и снег лежал, и даже листья с меллорнов опадали, и они на зиму засыпали.
А вот там, откуда она была родом, всегда было лето.
В этом мире тоже есть такие места, но мне еще не удалось там побывать ни разу. Может, и съезжу когда-нибудь, если получится.
Кажется, я готова была о чем угодно рассуждать, только бы не думать о том, что Никита и Тимофей ко мне сегодня не приходили.
Я по ним обоим сильно соскучилась и поймала себя на мысли, что боюсь того, что они могут завтра за мной не приехать на выписку.
И придется мне опять остаться одной. И пытаться выжить и не попасть в очередную переделку…
Мою тоску развеяла Катя, когда заглянула ко мне в палату и рассказала, что, оказывается, парни приходили оба, только, узнав, что я на процедурах (меня шаман допрашивал), оба ушли и завтра с утра появятся. И больше того, даже купили мне одежду и передали.
У меня от души отлегло.
Катя отдала мне пакеты еще с вечера, и поэтому я их с предвкушением открыла и посмотрела, что мне отправили.
Оказалось, что парни позаботились обо всем. И нижнее бельё мне положили, отчего я почему-то покраснела, пока рассматривала эти невесомые кружева красного цвета; и джинсы брендовые, и водолазку черную, и куртку кожаную. И удобные ботинки. И носки. И шарф.
Все это я убрала в шкаф и, улыбаясь, отправилась спать.
Такую дорогую одежду я еще ни разу не носила.
Мы с мамой вечно экономили, а потом в детском доме я брала то, что мне выдавали. Там хорошая одежда была, но не такая дорогая.
Наверное, это глупо — радоваться подобным жестам, и мама говорила, что там, в нашем мире, мы безумно богаты и могли бы себе позволить самые дорогие вещи этого мира и того тоже, только я этого самого богатства никогда в глаза не видела. И для меня подобные подарки были неслыханной роскошью.
Засыпала я с улыбкой на лице.
А утром соскочила до прихода Кати, привела себя в порядок, нарядилась, заплела волосы в косу и стала ждать.
