Катя принесла мне завтрак, сделала комплимент вкусу моих мужчин. И оставила меня одну.
А уже через час за мной пришли Тимофей и Никита.
Только оба почему-то мрачные и недовольные. Правда, когда увидели меня, их взгляды слегка посветлели, но затем они вновь нахмурились чему-то, и Тимофей буркнул:
— Поехали.
Попрощавшись с Катей и шаманом в холле больницы, в которой, как оказалось, я была единственным пациентом все эти дни, ибо сверхи не так часто болеют, мы вышли, и я увидела большой черный джип на стоянке.
— Вы купили новую машину? — спросила я, когда поняла, что за рулем будет Никита.
— Нет, — качнул головой Тимофей. — Одолжили у знакомого. До аэропорта доедем и там оставим.
— Ой, а у меня же паспорта нет, — вспомнила я.
— Есть, — хмыкнул Тимофей и, достав его из внутреннего кармана своей куртки, помахал им у меня перед носом. — Мы его в той богадельне нашли.
Я хотела его забрать, протянув руку, но мужчина спрятал его обратно в карман.
— Эй, это мой паспорт, — удивилась я.
— Был твой, теперь стал мой, — ответил он и, открыв мне дверь, махнул рукой в приглашающем жесте. — Забирайся, а то опоздаем.
Я хотела попрепираться, но по взгляду Тимофея поняла, что он точно паспорт мне сейчас не отдаст.
Поэтому, покачав головой, села, и он тут же закрыл дверь, а сам расположился рядом с Никитой — впереди на пассажирском сиденье.
Словно опять боялся слишком близко со мной рядом находиться.
Никита тут же включил музыку на всю громкость, отчего у меня чуть уши в трубочку не свернулись, и мы тронулись.
Но когда Тимофей заметил в зеркало заднего вида, что я прикрыла уши руками и морщусь, то тут же убавил музыку, и мне стало намного комфортней ехать.
Никита хотел возмутиться, но его брат кивнул на меня, и тот тут же успокоился.
Так мы и ехали.
Эти двое иногда переглядывались, словно общаясь между собой мысленно, а я просто молчала. И думала о своем рюкзаке, который где-то посеяла.
И вообще о том, что осталась без вещей. Были лишь те, что сейчас на мне.
Вон мужчины даже документы опять не отдают.
Настроение почему-то сразу же испортилось. И страхи какие-то вылезли.
А что, если я одну тюрьму сейчас тупо поменяю на другую?
Короче, чем дольше мы ехали, тем больше я себя накручивала и уже всерьёз задумалась опять о побеге. Пока не поздно.
Когда мы подъехали к аэропорту, то Никита открыл мне дверь и крепко взял за руку, помогая выйти из машины. И так и не отпустил её, словно почувствовав, что я хочу сбежать. И когда я инстинктивно попыталась вытащить свою руку, одарил меня таким взглядом, что я поняла: он меня не отпустит. Причем никогда.
А Тимофей вытащил целых два больших чемодана и спортивную сумку, которую закинул себе на плечо, и пошел следом за нами, спокойно неся багаж в руках, даже не чувствуя какой-то тяжести.
Хотя можно было катить их на колесиках.
Пока мы шли к входу в аэропорт, я заметила, какими взглядами провожали женщины обоих братьев.
И мысли о побеге почему-то изменились на ревность и желание выцарапать всем этим дамочкам глаза. За то, что смеют смотреть на моих мужчин.
Благо эти двое никак не реагировали и сосредоточенно шли вперед.
Никита — рядом со мной, крепко держа за руку, а Тимофей — с другой стороны, с чемоданами в руках.
Мы прошли контроль на входе, затем направились к стойке бизнес-класса, оформили чемоданы в багаж и получили свои посадочные талоны.
Причем паспорта все три подавал Тимофей. И мой, и Никитин тоже.
Я обратила внимание, что мы летим в Новосибирск.
Давненько я не бывала в аэропорту. Последний раз, когда мы летали с мамой, мне было всего четырнадцать, и сейчас я чуть ли не с раскрытым ртом смотрела по сторонам. Потому что аэропорт сильно изменился.
Народу было настолько много, что уже я держалась за Никиту, тупо боясь потеряться в толпе.
Мы прошли еще один контроль и попали в бизнес-зал, тут народу было раз в десять меньше. По дороге Тимофей с Никитой набрали еды и мне всучили тарелки с горячим и десертом.
Усадили за удобный стол и, не спуская глаз, как будто я исчезнуть могла, ели.
Мне сначала некомфортно было под пристальным молчаливым наблюдением, но еда была очень вкусной, и, плюнув, я расслабилась, ела и глазела по сторонам.
В бизнес-зал мы с мамой ни разу не заглядывали.
Когда поели, отправились с мужчинами отдыхать в удобные кресла.
Братья оба погрузились в свои телефоны, но всё равно иногда на меня погладывали, я же страдала от скуки. Свой телефон я хоть и забрала, но включать пока не хотела.
А чем заняться — не представляла.
Оставалось только по сторонам глазеть.
Заметила какую-то расфуфыренную цацу в обществе толстого дядьки, так она, увидев моих мужчин, аж слюнями закапала и, пока её спутник не одернул, так и пялилась на них.
А я опять начала закипать от злости, так и хотелось пойти и все её наращенные волосенки повыдергать вместе с ресницами.
Она еще и на меня посмотрела так оценивающе и фыркнула, словно чучело какое-то увидела.
Вот зараза!
Я какое-то время сидела, думала, пыхтела, а затем решительно встала и пошла в туалет.
Что Тимофей, что Никита подорвались следом за мной.
— Вы и в туалет за мной пойдете? — удивилась я.
