— Я договорилась с Кайратом. Он согласился пройти обследование. Но у него свои условия. Ахмет и он будут жить здесь.
Моя челюсть падает и, кажется, пробивает пол, а внутри все вспыхивает, как огонь на сухой бумаге. Шок, злость, обида — все одновременно. Как она могла сделать это за моей спиной? Решить за меня? И самое главное — как она может считать это нормальным? Это же абсурд!
— Здесь? В этом доме?
— Да, — коротко кивает мама. — Ты должна быть благодарна. Этот беспризорник спасет твоего отца. Или ты хочешь его смерти?
Меня заливает волной гнева. Я сжимаю кулаки, чувствую, как дыхание становится рваным. Лишь бы не взорваться от кипящих эмоций.
— Ты… ты считаешь это нормальным? Пустить его сюда? После всего, что он сделал?
— Это не обсуждается, — отрезает мама и поднимается на ноги. — Решено. Смирись, Мэри.
Она выходит из комнаты, оставляя меня в этом хаосе. Я шлепаюсь на кровать и утыкаюсь лицом в подушку, чувствуя, как внутри все сжимается в комок. Беспомощность накатывает так, что хочется орать. В голове роятся мысли: "Этот гад будет здесь. Каждый день. Под одной крышей. Как его вытерпеть?" Воздуха не хватает, грудь сжимается, но слезы никак не прорвутся сквозь прочную плотину. Кажется, что хуже уже просто быть не может. Кто-то явно решил, что было недостаточно, и добил меня окончательно.
Кайрат
От соревнований меня отстранили. На тренировки не пускают, пока не восстановлюсь. Ну просто форменный трындец устроила мне сводная. Ну ничего. Я в долгу не останусь.
Пока пацаны на тренировке, собираю свои вещи, а в голове крутится одна мысль — переезд. Даже не знаю, как к этому относиться. С одной стороны — это шанс дать Ахмету нормальные условия, а с другой… Все это попахивает ловушкой, в которую я сам себя и загнал. Тяну молнию на спортивной сумке и кидаю ее на кровать. Насколько я уезжаю пока не ясно, но хочется верить, что Антон Сергеевич оттает и возьмет меня обратно в команду.
В комнату заходит Кот, ухмыляется, как всегда.
— Ты че, серьезно? — спрашивает он, кивая на вещи. — На буржуйскую хату собрался?
— Ага, представляешь? Теперь буду жить в замке, — отвечаю я, не поднимая головы. — Слуги, золотые люстры, бассейн во дворе.
Кот хмыкает, а за ним вваливается Вик.
— Слышь, а ты нас на новоселье-то позовешь? — спрашивает он. — Интересно же посмотреть, как там эти богачи развлекаются.
— Конечно, — усмехаюсь я. — Как только обустроюсь, сразу зовите весь наш клуб.
— Во-во, я хочу в бассейн, — поддерживает Фей, выглядывая из-за плеча Вика. — Ну че, Кай, познакомишь нас со своими слугами?
— Скорее уж служанками, — стебется Кот.
Я закатываю глаза, но внутренне ржу. Эти парни всегда знают, как поднять настроение, даже когда все вокруг разваливается.
— Ладно, завязывайте. Мне пора.
Вик хлопает меня по плечу:
— Держись там. И звони, если че. Мы рядом.
— Спасибо, — жму им руки, бросаю последний взгляд на комнату и выхожу. Все, баста, у нас с братом теперь другая жизнь.
Заезжаю за братом в детский дом. С заведующей договорился заранее. Официально у нас отпуск. А дальше, как пойдет. Едем на такси. В городе пробки, но мы в общем и не торопимся. Даже, в какой-то мере, хочется отсрочить неизбежное.
Такси останавливается у огромных ворот. Дом как из сказки: высокие заборы, идеальная плитка, сверкающие окна. Ахмет сидит рядом, вцепившись в свой рюкзак, как в спасательный круг. Он смотрит на дом, будто это замок злой ведьмы. Я чувствую, как напрягается каждая мышца в его теле. Ребро снова ноет, каждый вдох отдается резкой болью, но я даже виду не подаю. Надо держать лицо.
— Эй, малой, расслабься, — говорю я, хлопая его по плечу. — Это всего лишь дом. Люди здесь страшнее.
Ахмет кивает, но я вижу, как он сжимается все сильнее, будто пытается исчезнуть. Он еще слишком мал, чтобы притворяться, что ему все равно. Это место пугает его. Меня тоже, если честно, но я этого не покажу.
Луиза выходит на крыльцо, ее лицо — как ледяная маска. Она скрещивает руки на груди и смотрит на нас, как на мусор, который нужно срочно убрать. Глаза холодные, полный игнор. Вижу, как ее губы едва заметно поджимаются, когда грузчик неаккуратно ставит нашу сумку.
— Надеюсь, ты понимаешь, что это — не твой дом, — говорит она, наконец, но с явным напряжением. — Ты здесь только из-за одной причины. И не думай, что это надолго.
— О, я тебя умоляю, — перебиваю, ухмыляясь. — Ты будешь первой, кто мне об этом напомнит, верно?
Она чуть прищуривается, и я чувствую, как ее презрение усиливается. Отлично. Пусть знает, что я не намерен играть по ее правилам.
— Запомни простые правила. Никакого беспорядка, никаких гостей. И держись подальше от Мэри.
Я вскидываю бровь, чувствуя, как внутри закипает злость.
— Держись подальше?
Лицо Луизы искажает гнев, но она тут же берет себя в руки.
— Я не собираюсь обсуждать с тобой свою дочь, — отрезает она. — Просто не забывай, кто ты и почему ты здесь.
— Конечно, не забуду, — говорю я, делая шаг ближе и глядя ей прямо в глаза. — Но и ты помни: я пришел сюда не для того, чтобы играть по твоим правилам. Так что, если что… попробуй меня остановить.
