А я подхватываю Мэри на руки и иду за ним следом.
Мэри
Мы едем в травмпункт. Машина несется по улицам, а я прижимаюсь к Каю, держа за руку Ахмета.
Нога болит, но больше всего ноет душа от волнения, от страха. Что если теперь на карьере придется поставить крест? Я не переживу этого.
Кай вдруг достает из-за спины огромный букет пионов.
Я замираю.
— Для тебя, Снежок, — улыбается он, подавая мне цветы.
Пионы такие красивые, свежие, пахнут весной и надеждой. У меня глаза наполняются слезами.
— Спасибо, Кай... — шепчу я, растроганная до глубины души.
Он целует меня в висок.
Когда приезжаем в больницу, Кай помогает мне выйти и подхватывает на руки, Ахмет тащит за нами два больших букета. Один от Рафа, второй от Кая. Все кажется правильным, почти уютным несмотря на боль.
Пока мы ждем врача, в коридоре появляется Юлианна.
Я радостно вскакиваю, хотя нога тут же напоминает о себе острой болью. Но все равно улыбаюсь.
Наверное, пришла помириться. Наверное, теперь все будет хорошо.
Юлианна подходит, скрестив руки на груди. Лицо каменное, губы поджаты.
— И чего ты сияешь, как дурочка? — язвит она. — Думаешь, зал хлопал тебе за талант? И не надейся, из жалости!
Я моргаю, сбитая с толку.
— Юля... Я думала...
Она фыркает:
— Думала, что мы все забудем? После того, как ты снова оказалась на пьедестале? И Кай твой, и сцена твоя? — она едва сдерживает злость. — Все тебе мало!
Я напрягаюсь, сердце бешено стучит в груди, а в памяти выстраиваются кусочки пазла. Меня толкнули. А сзади должна была находиться Юлиана. Неужели она…
— Ты... ты специально это сделала? Ты выключила музыку? А потом толкнула меня…
Юлианна ухмыляется, склонив голову набок:
— О, а ты еще соображать научилась. Идиотка.
— Зачем? — выдыхаю я, голос дрожит.
— Всю жизнь ты была лучше. — ее голос наполняется ядом. — Всегда впереди, всегда звезда. Красивая. Умная. Любимая. И теперь еще Кай рядом с тобой! А я? Я всегда была в тени. Всегда "лучшая подруга" для всех. Достаточно!
Я смотрю на нее, не узнавая. Эта злобная, остервенелая девушка совсем не та Юлианна, с которой мы смеялись ночами напролет.
Кай появляется из ниоткуда и делает шаг вперед. Его рука сжимается в кулак.
— Убирайся, — рычит он. — Немедленно.
Юлианна отступает на шаг, но не уходит.
— Вы все получите свое, — бросает она напоследок и уходит, стуча каблуками по коридору.
И только после этого разворачивается и уходит, стуча каблуками по коридору.
Я падаю на скамью, но не чувствую ни боли, ни злости. Только пустоту.
И руку Кая, крепко обнимающего меня за плечи.
Мир вокруг меня качается. Я не верю. Не хочу верить. Всхлипываю, быстро вытираю слезы рукавом.
— За что она так со мной, Кай? — шепчу, всматриваясь в его лицо.
Он смотрит на меня долго, потом мягко гладит по щеке.
— Потому что она завистливая дура, Снежок, — говорит он спокойно, но в голосе слышится злость. — И не понимает, что чужое счастье не делает ее несчастной.
Он склоняется ближе, его лоб касается моего.
— Бумеранг вернется. Обязательно. За все.
Я сжимаю его пальцы в своих, ощущая тепло и поддержку.
И снова начинаю дышать.
Врач аккуратно осматривает мою ногу, хмурится, делает рентген.
Я держу Кая за руку так крепко, что пальцы немеют.
Когда доктор наконец говорит: «Растяжение связок. Ничего критичного. Покой, лед и щадящий режим», — я чуть не плачу от облегчения.
Кай гладит меня по волосам.
— Видишь, Снежок? Все будет хорошо, — шепчет он.
Я киваю, прижимаясь к нему щекой.
Доктор уходит оформлять бумаги, и мы остаемся одни.
Кай берет меня за подбородок, заставляет поднять взгляд.
— Ты была невероятной, Мэри, — говорит он, глядя прямо в глаза. — Я в жизни не видел ничего красивее. Я горжусь тобой.
Губы дрожат. Я тянусь к нему и целую. Нежно. Благодарно.
Рядом радостно всхлипывает Ахмет, и я смеюсь сквозь слезы.
— Мо-ло-дец, Мэри, — гордо говорит он, немного запинаясь, но все равно — четко.
Кай треплет его по макушке, а я обнимаю обоих.
На улице нас встречает прохладный вечерний воздух.
Мы едем домой всей семьей — я, Кай и Ахмет.
В машине я утыкаюсь Каю в плечо, а Ахмет сидит рядом, болтая ногами.
Когда подъезжаем к дому, Кай осторожно говорит:
— Снежок, мне нужно будет ненадолго уйти. Важная встреча.
Я хмурюсь, приподнимаю голову.
— Долго?
Он улыбается, целует меня в лоб.
— Нет. Я скоро вернусь и все тебе расскажу.
Оборачивается к Ахмету:
— Ты присмотришь за нашей принцессой?
Ахмет важно кивает.
— Я бу-ду ох-ра-нять ее!
Мы смеемся, и я чувствую: с ними я в безопасности. Что бы ни случилось.
Кай аккуратно подхватывает меня на руки. А я забираю цветы.
— Не переживай, Снежок, я твоя личная карета, — шепчет, прижимая меня к себе крепче.
Ахмет бежит впереди, распахивая нам двери, гордый как никогда.
Кай несет меня медленно, будто боится уронить что-то бесценное.
В комнате он осторожно опускает меня на кровать и сразу наклоняется, целуя меня в висок, потом в лоб, потом в губы короткими, бережными поцелуями, от которых внутри все плавится.
Отдает цветы, точнее кладет их рядом на кровать.
— Чтобы даже дома у тебя был кусочек сцены, — улыбается он, проводя пальцами по моим волосам.
