Перед тем, как идти домой, захожу в круглосуточную пекарню. Там любимые круассаны Мэри. С малиной. Теплые, мягкие, сладкие до безумия. Покупаю несколько. Потом замечаю у витрины нежно-розовый букет. Очень подходит к моим чувствам сейчас.
Когда захожу в квартиру, там тихо. Ахмета Мэри отвела в детский сад. Наконец-то удалось его устроить, чтобы начал социализироваться перед школой. Мэри переживала, но он вроде доволен, говорит, что у него есть друг и воспитательница хорошая.
Снимаю кроссовки, ставлю круассаны и цветы на пол. Из кухни выходит Мэри. На ней моя футболка, которая доходит до середины бедра. Волосы чуть растрепаны, в руках деревянная ложка.
— Ты задержался, — прищуривается подозрительно. — У любовницы был?
Я хмыкаю, подхожу ближе, заглядываю в глаза и дергаю бровями:
— Ага. Устал как собака.
— Жалко ее, — фыркает Мэри, отступая в сторону, но я вижу, что улыбается.
— Взятки берешь? — показываю бумажный пакет с ароматными круассанами и букет цветов.
— М-м-м, — тянет она. — Почему бы и нет.
Забирает подарки и уносит на кухню, а потом снова выходит ко мне.
— Ты спать? — спрашивает, прислонившись к косяку. А голос дерзко-игривый.
— Ага. Только в душ сначала схожу, — отвечаю я, стягивая футболку прямо по дороге в ванную. — Составишь компанию?
— Эй! — смеется она и тянется за мной, вцепившись в пояс джинс.
— Утро только началось, — шепчу ей в губы, пока закрываю дверь за нашими спинами.
И это утро только наше.
Вода горячая. Пар окутывает нас, приглушает все звуки, мысли, время. Снежок смеется тихо, почти шепотом, когда я прижимаю ее ближе. Ее спина касается влажной плитки, а пальцы скользят по моей шее, будто проверяя настоящий ли я.
Наклоняюсь, касаюсь губами ее щеки, виска, мочки уха. Она замирает на секунду, а потом тянется ко мне с такой жадной нежностью, будто мы не виделись вечность.
— Ты такой горячий, — шепчет хрипло. — И весь мой.
Я сжимаю ее крепче, зарываюсь лицом в шею. Хочу раствориться в этом мгновении. В ее дыхании, в биении сердца. В этой реальности, где все просто она моя, а я с ней.
Она улыбается сквозь капли воды, прижимается крепче. В этой близости нет суеты. Есть только мы. Взаимное притяжение, полное доверие и любовь.
Позже мы лежим под пледом, едва шевелясь. Ее ладонь на моей груди, дыхание ровное, спокойное. Я чувствую каждый ее вдох. Я глажу ее по спине медленно, почти машинально. А сам не могу оторвать взгляда.
Потому что Снежок рядом и больше мне ничего не хочется.
Мэри
Просыпаюсь от странного металлического стука. Не громкого, но настойчивого. Щурюсь он солнца, пробирающееся сквозь шторы и зеваю. Смотрю на часы и со стоном падаю обратно на подушку. Как же тяжело мне сове, среди них жаворонков.
— Ты не туда крутишь!
— Сам не туда крутишь, дай сюда!
Улыбаюсь в подушку, потягиваюсь. Кто-то явно решил заняться чем-то полезным. У обоих моих мальчиков долгожданный выходной и они, наконец, добрались до мебели.
Поправляю футболку и выхожу из комнаты. Ахмет и Кай собирают шкаф, превращая это в полноценное шоу. Просачиваюсь в ванную и быстро привожу себя в порядок. Дальше собираюсь тихо, чтобы не мешать их конструктору. Пока натягиваю джинсы, Кай появляется в дверях с шуруповертом в руке.
— Ты куда это? — прищуривается он и улыбается.
— Домой, — говорю я, застегивая пуговицу. — В смысле, к отцу. Хочу его поздравить с выпиской. Он уже дома.
— Будь осторожна, ладно, — Кай становится серьезным. — Я вызову тебе такси.
Его забота такая приятная. В груди становится теплее, а на губах появляется улыбка.
— Ладно, — подхожу к нему, целую в щеку. — Ты тоже аккуратнее. Не урони ничего на брата. И сам не покалечься.
— Ни разу такого не было… — бурчит Кай, но смеется и прижимает меня к себе, а потом сам целует в губы. Жадно и требовательно, — Напиши, как доберешься.
— Обязательно.
Я выхожу на улицу и подставляю лицо утреннему солнце. Так хорошо и тепло, даже не верится, что до лета целый месяц. И в груди тоже становится легко и свободно. Я счастлива и этим чувством хочется делиться с окружающими.
Такси уже стоит напротив подъезда. Сажусь в него и еду к родителям. Внутри такое чувство, будто я еду закрыть одну из глав своей жизни. Сказать спасибо близким людям и еще раз спокойно объяснить им, насколько я сейчас на своем месте. Насколько счастлива и любима. А услышат они или нет, уже их дело. Я свой выбор сделала.
Выхожу из такси и шагаю к родительскому дому. Открываю дверь своим ключом и оказываюсь внутри. В доме непривычно тихо. Даже слишком.
Я прохожу в прихожую, снимаю кеды, закрываю за собой дверь. Сердце стучит чуть громче, чем нужно. Неясное волнение пробивается внутри. Иду дальше, как по минному полю.
Откуда-то из глубины дома слышатся громкие голоса. Один, принадлежит папе, глухой и жесткий. Второй — маме, взвинченный и высокий. Иду на звук и попадаю в кабинет отца. Он немного приоткрыт и слышно, что говорят родители. Не хочу подслушивать, но ноги прирастают к полу.
