— Да, — согласилась я, все еще старательно укладывая волосы в «рыбий хвост», — но болтают они обо всем и без разбора. Еще чего доброго Максу проболтаются. Не могу так рисковать. Если он не ответит взаимностью, что весьма вероятно ввиду его нового… увлечения, — с трудом выдавила я, — это будет конец.
— Люди частенько не отвечают друг другу взаимностью, а планета все еще вертится.
— Я больше никогда не смогу смотреть ему в глаза.
— Вы и так это теперь редко делаете. И виной тому как раз недомолвки. Ты не думала, что Макс может чувствовать то же, что и ты? У него могут быть те же страхи.
Взглянув на МакКензи, я обнаружила, что его лицо приобрело крайне участливое выражение. Оно мешало выплюнуть: «Чувствуй он то же, что я, не тащил бы в койку других девиц», как хотела секунду назад. Вместо этого я взяла ручку и, глядя на ненавистные формулы, буркнула:
— Ладно. Расскажем Грейс.
МакКензи хватило такта сдержать самодовольную улыбку, но негодование во мне все равно дошло до точки кипения. Я злостно заерзала ручкой по тетради, перечеркивая безрезультатные попытки найти решение задачи — создавая свой «Черный вихрь Коллинз».
— Терпеть не могу математику!
— Но она была нужна для колледжа, — понимающе кивнул друг.
— Гадость этот ваш колледж!
Парень засмеялся:
— Спокойнее, девочка. Ты ведь уже поступила.
— Да, как и ты. Но зачем? Ты вот знаешь, кем хочешь работать?
— У меня есть догадки. — Он подмигнул мне и пошел забирать наш заказ.
Через пару минут брюнет вновь сидел напротив, а на столе оказалось две чашки кофе и столько же пирожных: мое было пухлым от крема, а его — постным (далеко не таким вкусным как у атеистов). Сделав пару кусочков, я резюмировала мысли, что роились в голове в период отсутствия друга:
— Из тебя бы вышел отличный эйчар [50].
— Кстати, это одна из догадок, — заметил МакКензи, указывая на меня ложкой.
— Тогда на ней и остановись. Люди — твоя стихия.
— А что на счет тебя? Полагаю, технические специальности можно исключить, как и область медицины.
Он стучал длинными пальцами по подбородку, обдумывая мое будущее.
— Как на счет повара? Мама никак не могла нарадоваться твоему рецепту вывернутого пирога.
— То был тарт татен. Пирог-перевертыш. И я не могу быть поваром — дружу только с выпечкой. Это мама может готовить все остальное, ее с детства учил дедушка.
— Тогда, может, кондитер?
Я сморщила нос, принимаясь скользить пальцами по волосам.
— Люблю печь только то, что потом могу съесть. В этом я похожа на дедушку Жака: с тех пор как ему диагностировали диабет, он не особо часто балует бабушку сладким. Она пыталась печь сама, но с вязанием у нее дела обстоят лучше. С одной стороны, да, Максу я пекла, пеку и буду печь, но, ты сам понимаешь, тут особенный слу…
МакКензи схватил меня за руку и кивнул в сторону вновь заплетаемой мною косы:
— Как на счет этого?
— Это не серьезно, — процитировала маму я.
— Без этих несерьезных профессионалов все в мире ходили бы как Хагрид [51], — закатил глаза парень.
По моему лицу поползла улыбка:
— Тогда подключим твое обаяние, чтобы убедить в этом моих родителей.
Макс,
И вернулся к сосредоточенному разукрашиванию пасхального яйца, когда он начал набирать сообщение на телефоне: видимо, дальше жестикуляция стала бы одним сплошным месивом.
— Мда, — протянула Пэм, появившаяся из ниоткуда.
Кисть выскользнула из моей руки, отправляя коту под хвост последние десять минут работы над миниатюрным пейзажем. Я защелкал пальцами перед лицом Бадди и указал на бестактного читателя за его спиной.
— Привет, — невинно помахала рукой Памела. — Знаешь, я слышала, как профессор Макги называла тебя лучшим студентом из всех, что у нее были.
До этого момента мне казалось, что «Ей не угодишь» и «Пусть решит, что ей нужно» относится к Келли. Это ведь она заявила, что с мужчинами у нее будущего нет, и начала встречаться с Мэй Ким, а теперь закладывает сомнения в наивную голову Мэдлин, мол, звезды не пророчат им с Бадди ничего хорошего.
— Переведи, — скомандовала Пэм, усаживаясь за наше импровизированное место для пикника.
Едой тут, правда, и не пахло, но день выдался солнечный и достаточно теплый, чтобы расстелить покрывало на лужайке кампуса и вдоволь надышаться свежим воздухом. Памела, однако, сочла нашу идею не такой уж удачной. Она бурчала, что так можно все себе отморозить, сворачивая покрывало вдвое и усаживаясь на подогнутые ноги.
— Мой научный говорит, что профессор Макги особенно требовательна к способным студентам, — сказала Пэм после моего перевода слов друга.
— Она хочет выжать из тебя по максимуму, — подтвердил я, сопровождая слова языком жестов.
