Он вздохнул так тяжело, словно на его плечи взвалили работу держать небеса, и лег на спину. Пэм потянула парня за толстовку, пытаясь вернуть ему вертикальное положение.
— И вот простудится же! — пыхтела она, надрываясь.
— Да оставь его, — предложил я. — Лечиться ведь будет он, а не ты.
Судя по осуждающему взгляду девушки, мне следовало быть внимательнее к другу. Я отложил пасхальное яйцо, кисть и помог подруге спасти того, кто не просил об этом.
Стоило нам поднять Бадди, как уже через секунду он вновь очутился на спине. Темные губы расплылись в нахальной ухмылке, после чего он скрестил руки на груди и закрыл глаза, не предоставляя Памеле иного варианта, кроме как сдаться.
— Пэм, могу я попросить тебя об одолжении? — осторожно начал я.
— А кошки любят валерьянку?
Я нахмурился, и девушка засмеялась:
— Да, конечно.
— Оно нестандартное.
— Значит, как раз по мне! — бодро кивнула блондинка. — Я рассказывала тебе, как однажды в летнем лагере мы с Мэйбл пробрались в столовую до обеда, чтобы выкрасть все пончики? Не хотели, чтобы Алана поддалась соблазну: съела пару, а потом вернула в уборной. Булимия — страшная вещь. Ну, в общем, повар схватил Мэйбл за руку, и она сказала, что если он ее не отпустит, то однажды она создаст машину времени, вернется в этот момент и даст ему пинка. Он рассмеялся, а я подбежала сзади и дала пинка. Видел бы ты его лицо! Нас обоих заставили помогать на кухне по два часа в день до конца смены, а повара уволили за вывих запястья Мэйбл. Зато Ала так растрогалась, что перестала блевать в туалете после еды. Почти сразу. Ну, через месяц. Может, два. С половиной… Главное, что перестала.
Девушка постучала кулаками и развела их в стороны, с пафосом заявив:
— Члены сестринства Маклин с охотой берутся за любое нестандартное дело. Тем более ради близких. Тебе повезло, что ты близок мне, Макс.
— Это точно, — улыбнулся я. — Значит, такая авантюристка, как Памела Маклин, согласится на один вечер притвориться девушкой бывшего ее сестры?
Пэм быстро заморгала:
— Повтори еще разок.
Полетт,
Для выпуска из школы необходимо набрать достаточное количество часов благотворительных работ. В первом семестре я нередко заглядывала в приют для животных и свое наработала, но после знакомства с родителями МакКензи присоединилась к парню, занимаясь общественно полезными делами в церкви его отца. И если что я и поняла за эти три месяца, так это то, что религия — не мое.
Православная церковь резонно отличалась от той, в которую нас с Максом водили родители в детстве, католической. В ней царил полумрак, — так как единственным источником света были свечи около икон, — отовсюду слышался молитвенный шепот, наряду священника позавидовали бы всемирно известные кутюрье, а ряды сидений и конфиденциальность исповеди отсутствовали напрочь. Может, со мной что-то не так, но попроси меня описать обстановку тут одним словом, этим словом было бы «гнетущая». Однако при том, что особой теплоты я к этому месту не питала, все же стояла чуть ли не в парандже рядом с другом, упорно борясь со сном и желанием пристрелиться.
«Убийство в храме» — шикарный заголовок для какой-нибудь захудалой газетенки. Возможно, тот, кто придумал богослужения длиной в ночь, просто хотел получить сенсационную статью или подать идею для новых романов писателям вроде Стендаля.
В целом же, у прихожан, и у меня в том числе, было время подумать. С планирования самоустранения я переключилась на грезы о пасхальных куличах с изюмом и цукатами, которыми нас угостила Ева.
Странное дело, как Господь проглядел, что девушка, приготовившая яства на день Воскрешения Сына Его, осталась с повсеместно обожженными руками?
Ее муж Зак тоже отбывал срок в этом доме Божьем. По лицу мужчины было ясно, он, как и моя кудрявая подруга, размышлял о смысле бытия.
— Что я здесь делаю? — всем своим видом выказывала недовольство Грейс.
Ее вишневые кудри ломились на свободу, повсеместно выглядывая из-под платка, который по православному обычаю покрывал женскую голову.
— Грехи замаливаешь, — ответил МакКензи, который, понятное дело, не хотел одиноко шататься по храму, пока его отец читает молитвы, а мама поет в немногочисленном хоре.
— И свечки продаешь. — Я помахала восковым изделием.
— А еще много возмущаешься.
Грейс наморщила нос и с пыхтением взяла шпатель:
— Пойду отковыривать воск с подсвечников и икон.
— Не трогай ик…
Старушка прервала предупреждение МакКензи, с суровым видом приложив палец к губам, и он надул щеки. Служба шла всего пару часов, а эта мадам успела утихомирить уже семерых присутствующих. Меня не покидало ощущение, что кто-то ей за это платит. Пожалуй, такие, как она, — посыльные того самого алчного создателя ночных богослужений.
