— Можем притворяться до тех пор, пока ты не соберешься с духом, чтобы рассказать правду всем, — решительно заявила я. — Мне, например, все равно пока не с кем строить настоящие отношения, а ты свои планируешь скрывать и вдобавок моим именем прикрываться.
— Слушай, я не меньше твоего хочу и дальше проводить с тобой время, но желания стоять при этом на прицеле у Макса у меня нет. Раз вы еще не скоро признаетесь, что ваше собственничество не братское, а наши «отношения», — состроил кавычки друг, — катализатором в этом не выступают, уж лучше пусть он знает правду.
— Ну да, пусть позлорадствует, как же. Фиг ему! И с его стороны собственничество исключительно братское. Пока ты допускаешь вероятность обратного, мне тяжелее подавить собственные чувства.
МакКензи поджал губы, а Грейс фыркнула. Я отмахнулась от последней рукой:
— Помню-помню, ты находишь мою тягу к брату тошнотворной и плевать тебе, что он приемный. Но я не могу это просто выключить. И да, мне не плевать, что он думает.
— Кажется, я уже говорила, что если у вас обоих эта шиза начнется, то вперед и с песней, — возразила Кучеряшка. — Плюс, если Кевин прав и Макс такой же чокнутый, как ты, он будет слишком рад, чтобы злорадствовать. Я вот этой зимой общалась с чудиком, который ставил «люблю» и «сестра» в одном предложении. Причем любовь эта была, попрошу заметить, из разряда «давай заделаем ляльку».
Я скорчила гримасу:
— Мой брат тоже много чего говорит, но всегда прибавляет вот это «сестренка». Нет чтобы сказать: «Я люблю тебя, Этти. Давай соединим наши губы в страстном поцелуе…»
— Пусть наши сердца бьются в одном ритме… — театрально продолжил МакКензи, прикладывая ладонь к сердцу.
— Пульс учащается…
— Расстояние между телами сокращается…
— Вас бы да в немецкий кинематограф, — хлопала в ладоши Грейс. — Серьезно, импровизированная порнушка с неплохой завязкой. Хвалю и охотно послушаю продолжение, но спрошу пока не забыла — Этти?
Я кивнула:
— Сокращенно от «Полетт».
— Чтоб меня не вилкой в глаз!
— Это абсолютно новый уровень описания эмоций, — не без смешка заметил МакКензи.
Даже Ева так странно не выражается, а ведь иногда она говорит на другом языке.
— Так это ты Этти-конфе́тти, — все с тем же шоком на лице заявила Грейс.
— Не знаю, о чем ты, — мотнула головой я. — Только брат зовет меня «Этти».
— А твой брат такой… дылда блондин?
— Та-а-ак, — протянул МакКензи, — вот это уже интересней.
— Ты что, не видела его на фотках у меня дома? — удивилась я.
— Я не рассматриваю чужие семейные фото, — сказала кучерявая с таким выражением лица, словно я предположила, что она по ночам пьет кровь младенцев.
Решила не спорить и указала на МакКензи:
— Чертами на него хоть отдаленно похож?
Грейс пробежалась взглядом по лицу друга и после пары секунд задумчивости кивнула:
— Что-то есть. Но не такой смазливый.
— Эй! — возмутился МакКензи.
— Где ты видела Макса? — спросила, придвигаясь к Ларсен чуть ли не вплотную.
Макс
Когда после церемонии вручения дипломов Этти засветила всеми своими двадцатью восьмью зубами (мудрой она стала рановато — ортодонту это не понравилось) и охотно согласилась прогуляться со мной, я насторожился. Еще больше подозрительности во мне поселилось, когда сестрица спросила, почему бы нам не поехать в парк аттракционов на мотоцикле.
Да предложи это я, она бы не упустила возможности покапать мне на мозги красочными описаниями меня же, только размазанного по асфальту!
— Ты ведь не взяла самокрутку у того парня с ирокезом, который тут шатался? — покосился на Этти я. — А то он только выглядит дружелюбно, знаешь ли.
Девушка засмеялась, а после вела себя несвойственно спокойно всю дорогу до парка. Ее покрытая шлемом голова лежала на моей спине, руки крепко сжимали торс и поглаживали его, когда мы останавливались на светофорах. Тогда я решил: вероятно, это мне самому хватило того, что парень с ирокезом на меня подышал.
Однако стоп-сигнал все же замельтешил красным перед моими глазами, когда уже во время пешей прогулки Этти с ангельским личиком начала расспрашивать, как обстоят дела у нас с Памелой.
— Мы вот с МакКензи расстались, — получил я признание в ответ на собственные увиливания.
Мои брови взмыли к корням волос, глаза увеличились до размеров тарелок, а сестренка лишь пожала плечами:
— Решили остаться друзьями.
— Серьезно? — все еще не верил в услышанное я. — Друзьями с бывшим парнем? Так не должно быть.
— Почему?
— Если однажды сошлись, легко вернуться на прежнюю тропу.
— А как на счет вас с Пэм?
— Так мы и не…
Этти вопросительно изогнула бровь, и я попытался исправить положение. Пришлось сказать, что наши отношения закончились, не успев начаться, поэтому тут все обстоит иначе. Сестренка с этим не согласилась.
— Знаешь, думаю, я должна тебе кое-что рассказать о нас с МакКензи.
— Может, поговоришь об этом с мамой? — поморщился я, опасаясь, что сейчас она начнет рассказывать о моментах их близости, которые мне потом не удастся выкинуть из головы.
— Это важно, Макс, послушай.
— Прошу, Этти, я не хочу знать. Давай лучше пойдем на русские горки, ты ведь любишь…
