Да что ж тут конкретного? Голова кружится, кругом какие-то сучья, тряпье, камни неровные. Энди пощупал пол у своей босой ступни. Определенно не мрамор. Пол дворца был из гладких, шлифованных плит, они пятки так и ласкали. И спина… Рулевой заерзал, обернулся. Точно, вот он сук, спину до крови проковырял. Но почему перила из сучковатого сушняка? Они же резные были, опять же мрамор изумительной полировки. Сам же на перила садился, ноги раскидывал по гладкому. И царица, да… Что за наваждение?!
— Ты же игрок, — прошептал мальчишка. — Складывай детали позиции, просчитывай нюансы.
Нюансы… Ложе из грубых плах, зияющее щелями, раскиданное тряпье, старые огрызки кругом. Вот тот комок посветлее — эти, как их, «шорты». Ветер шевелит над головой полог — дырявое, кое-как связанное покрытие из тряпок и обрывков рыболовных сетей. На кривой жерди покачивается птичий облезлый череп. Все иначе… Нет, не все. Попка царицы все та же: округлая, изящно-прельстительная. Но что это за хлев вокруг?!
— Что же это?! — в ужасе прошептал Энди.
— Это протрезвление. Поздравляю. Добро пожаловать в мир солонины, палубных работ и неудачных фрахтов. Пора вернуться к реальности.
Энди взглянул на злого мальчишку:
— Шутишь? Пусть я был смертельно пьян. Как объяснить вот это?
Гру проследил за обводящей вокруг трясущейся рукой рулевого и пожал плечами:
— Ну. Полагаю, это было очень качественное опьянение. Знаешь как это случается: немножко яда, немножко магии, чуть-чуть таланта, и готово. Ты прочухался?
— Нет. Мы же во дворце были.
— Ну, ты это, прекращай тупить. При чем тут тип архитектуры? Как говорит маменька: мир хижинам, война дворцам! В данном случае, скорее, наоборот, но не суть важно.
— Я все равно ничего не понял. Какая война? А что с экипажем?
— Вот! Переходим к сути. Док и шкипер — «в доску». Служанки туда же. Они вместе э… гуляли. Переутомились. Вдова и хвостач, с постельным делом не особо усердствовали, просто поют и летают.
— В каком смысле? Про пьют понятно, но почему летают?
Мальчишка вздохнул:
— Вы, сэр, дотошный как клещ. Откуда мне знать, почему вдова летает? Природа у нее, наверное, такая. Но сейчас она летает плохо, поскольку пьяная. То в хворост брякнется, то за дерево зацепится. А Сан ей растолковывает почему случилась полетная неприятность. Большой знаток виражей и разворотов. Теоретик.
— Но почему Хатидже стала летать? Она же скрывает.
— Перед кем тут скрывать? Все пьяные и свои. К тому же вы здорово потощали. Вдова как тростинка, может ее ветром носит. Я на эту тему не задумывался.
Энди потер лицо ладонями:
— Не сходится. Мы же эти сутки только и делали что жрали-пили. С чего нам худеть?
— Ну. Давай опять с начала, только кратко. И без повторов. Царица со своими… служанками вас опоила и околдовала. Дворца нет, роскоши нет, пира нет, прелестных дев тоже нет. Есть чары и полная распущенность нравов. Прошло восемь дней.
— Восемь? Шутишь? А что мы все время ели? Я голоден как на Болотах.
Мальчишка поморщился:
— Я бы сказал что вы ели. Но смысл? Ты и так проблевался.
— Ладно. А она? — Энди, стараясь не смотреть, указал в сторону ложа.
— Что «она»?
— Она есть? Или тоже морок?
— Она есть. Ничего себя так, соразмерная. Вполне может быть и царица. Пусть и не в моем вкусе. Впрочем, я в принципе цариц не люблю. Но ты не беспокойся, не с бегемотом порезвился. А вообще-то ты на редкость выносливый парень.
— Что, правда, восемь дней?
Гру пожал плечами:
— А что мне врать? Пять дней сидел на катере, обловил всю черноперку в бухте. Вас нет. Думаю, что делать: плыть отсюда или полюбопытствовать? Поскольку катером я управляю еще так себе, решил двинуть на разведку. И два дня лажу тут по кустам, отмахиваюсь от ос и учусь, как надо расслабляться. Подойти не решался, царица и служанки еще на ногах были. Мало ли, вдруг у твоей красавицы в рукаве еще какое колдовство? Она же морок еще на берегу начала наводить, без всякой отравы.
Энди пощупал свой живот — живот был впавший.
— Где мой ремень и нож?
— Кажется, под койкой валяется. Ты не беспокойся, царицу иное твое оружие куда больше взволновало.
— Нужно уходить.
— Ну. А я о чем толкую? — удивился мальчишка.
Энди поднатужился и встал. Ноги держали.
— Нож и подштанники я прихвачу, ты себя направляй, не завались, — прошептал Гру.
Рулевой потащился к лестнице. Мальчик неслышно шмыгнул к ложу, подхватил шорты и ремень товарища, на миг задержался и догнал Энди.
— Что там? — пробормотал рулевой, с трудом спускаясь по кое-как нагроможденной из коряг «лестнице».
— Глянул вблизи. Вполне себе царица. Так что ты по-любому лучше всех зачаровался.
— Отчего же? Служанки тоже очень милые девушки.
— Ну, как сказать.
Беглецы одновременно вздрогнули и чуть не свалились с сучковатого помоста. Внизу вновь надрывно взвыли на два голоса:
