Взгляд девушки остановился на двери в архив, и она решительно направилась туда. Монастырь ведь старый, посвящённый Харвальду, потому что мужской, вдруг здесь что-то интересное есть? Ещё и предсказатель в нём живёт, и Антонию не покидала уверенность, что он — не единственный тут. Скорее всего, до него и другие жили в монастыре, желающие скрыться от алчных людей, жаждавших заставить работать их дар себе в угоду. И ведь наверняка что-то видели, связанное с богами, не могли не видеть! Тони толкнула деревянную створку, на мгновение мелькнуло опасение, что дверь на самом деле закрыта и архив под охраной, но к её облегчению, вход оказался свободным. Едва она переступила порог, как на стенах вспыхнули ровным светом магические светильники, а рядом с дверью Тони заметила мерцавший холодным синим светом какой-то амулет. Наверное, против сырости и грызунов, могущих повредить свитки.
Герцогиня пошла вдоль полок, рассеянно ведя по ним пальцами и отметив, что пыли тут тоже нет, как и затхлого запаха — видимо, амулет действительно защищал помещение от влаги и остального. Свитки лежали ровными стопками, некоторые пожелтели, потемнели от времени, но все были в хорошем состоянии, хоть сейчас разворачивай и читай. Антония не торопилась: она сама не знала, чего искала, ведь на полках не виднелось никаких пометок или подписей, и по какой системе разложены свитки, девушка понятия не имела. Тони прошла один стеллаж, другой, постепенно отдаляясь от входа, чутко прислушиваясь к своим ощущениям, и уже почти прошла целиком третий, когда пальцы вдруг кольнуло, а по спине от шеи до поясницы прошла дрожь. Антония замерла, глянув на полку: там лежал один свиток, чуть в стороне от небольшой стопки, и судя по тёмному пергаменту, был он очень старым.
Прикусив губу и затаив дыхание, Тони осторожно коснулась пальцами, и подушечки снова закололо, а сердце замерло в предвкушении некоей тайны. Взяв свиток, она подошла к светильнику и аккуратно развернула, жадно вчитываясь в строчки, написанные поблёкшими чернилами, явно второпях — кое-где темнели кляксы. «…Ради той, которую полюбит, пожертвует жизнью, добровольно и без подсказки, без корысти и только ради любви. Тогда магия вернётся к людям, даров станет больше, и богиня снова одарит своей милостью наш мир, вернув ему гармонию. До тех же пор да будет он наказан предательствами и изменами, и ни одна женщина не сможет скрашивать его дни и согревать постель. Сын наказан за грехи отца, а отец страдает и за сына, и за свой обман. Да будет так по воле светлой Эйар…» Свиток выпал у Тони из рук, мысли лихорадочно закрутились в голове. Слова пророчества показались странными, непонятными и пугающими. Смерть, предательства, измены — мрачно звучало. Девушка наклонилась, подняла свиток и вернула на место, с опаской покосившись на документ. Ну их, эти пророчества и легенды. Особенно такие непонятные и мутные. Все эти разборки между богами, кто там кому изменил и изменил ли на самом деле, был ли сын у Харвальда от земной женщины ей вдруг стали резко неинтересны.
Антония поспешно вышла из архива и направилась к выходу из библиотеки: времени прошло достаточно, и она проголодалась, стоило наведаться на кухню и поживиться чем-нибудь. И вообще, Ив обещал не задерживаться! Тони поймала себя на том, что немножко скучает по мужу, и тихонько вздохнула. Да, она к нему привыкла и не собиралась отрицать этого. И едва девушка подумала о Ранкуре, как тут же пришло чёткое ощущение, что он где-то недалеко, здесь, в монастыре, только парой этажей выше. Тони чуть не споткнулась от неожиданности, но вспомнила, что Ив говорил о связи, и поняла, что это она и есть. Губы герцогини тронула слабая улыбка, Антония свернула на кухню, отвлёкшись на вкусные запахи — судя по всему, она очень удачно подумала об обеде.
В просторной кухне за длинным столом сидели несколько монахов, ещё двое хлопотали у плиты, и Тони неуверенно замерла на пороге, пытаясь понять, тут всё организованно, или каждый приходит есть, как освободится. И не подождать ли ей, пока они поедят. Однако её почти сразу заметили, и один из тех, кто стоял у плиты, поспешил подойти.
— Присаживайтесь, госпожа, вы проголодались? — доброжелательно осведомился он и махнул в сторону отдельно стоявшего стола на четверых. — У нас похлёбка с копчёностями и тушёные овощи.
— Пахнет вкусно, — призналась Тони и улыбнулась в ответ. — С удовольствием поем!
Ей налили похлёбки, принесли свежего, ещё тёплого хлеба, и девушка принялась за еду. Но только она прожевала первую ложку, как шеи коснулись тёплые пальцы, а знакомый голос поинтересовался:
— Уже обедаешь? Молодец, — Ив, обойдя стол, сел напротив жены.
Перед ним один из монахов почти сразу поставил миску с супом и тарелку с овощами, и герцог принялся за обед. Тони сразу повеселела, довольная, что он вернулся, и кивнула.
— Ты уже всё с настоятелем? — уточнила Антония, отправив в рот очередную ложку похлёбки.
— Да, на сегодня всё, — Ив ответил немного невнятно, поглощённый обедом. — Завтра ещё останемся, а потом поедем.
