— И что ты ему сказала? — хихикая, спросила Антония, сгорая от любопытства, что же задумал её медведь.
— Правду, конечно, — Тери выразительно посмотрела на подругу. — Что из цветов ты любишь ирисы, к драгоценным камням относишься ровно, но любишь всякие оригинальные и необычные украшения. А ещё, он спрашивал, любишь ли ты животных, — графиня усмехнулась.
Антония закатила глаза и уже не сдержала громкого смеха — они сидели в том самом внутреннем садике, вход куда был возможен только из личных королевских покоев.
— Он что, хочет подарить мне котёнка?! — выговорила она, чуть успокоившись.
— Мне кажется, да, — Тересия немного виновато вздохнула и покосилась на Тони. — Я сказала, что у тебя их никогда не было…
Юная герцогиня постаралась изобразить удивление как можно правдоподобнее, когда во время ставшей регулярной прогулки с фрейлинами по парку слуга передал ей корзинку, накрытую пледом. Она ощущала, что Ив где-то рядом, и наверняка напряжённо ожидает её реакции, поэтому обнаружив внутри именно то, что предполагала — пушистый серый комочек, с недовольным попискиванием пытавшийся стащить с шеи бантик, Антония была в восторге. Животных она в самом деле любила, а уж котята не могли не вызвать умиление, особенно такие очаровательные, как подаренный супругом.
Ещё, были оставленные в местах, где она точно сможет их найти, ирисы, и Антонии стоило больших трудов сдерживаться и не улыбаться во весь рот при встрече с Ивом — почему-то ей казалось, начни она расспрашивать о цветах, муж будет отнекиваться. Потому что, когда Тони поинтересовалась о котёнке, доблестный герцог изо всех сил попытался изобразить недоумение. «По-моему, кто-то ужасно смущается признаваться, что ухаживает за мной!» — мелькнула у неё ехидная мысль, но старания Ранкура умиляли, и Антония не стала вводить его в ещё большее замешательство, требуя каких-то объяснений и тем более признаний. Ей достаточно было действий, а не слов, они ведь говорили о чувствах гораздо лучше. В том, что чувства всё-таки были, и королева-мать права, она верила, ведь сердце её не обманывало. Взгляды, прикосновения, улыбки — точнее, та, особая, которой Ив улыбался только ей, всё намекало на то, что он относится к своему Огонёчку с трепетом. И у Тони у самой замирало сердце при взгляде на широкоплечую фигуру мужа, и уже не волновали бывшие любовницы, которые пытались обратить на себя внимание Ива, едва он появлялся в пределах видимости. Ранкур их совсем не замечал, как и попытки сделать ему всякие предложения с помощью вееров. Одну из таких бесстыдниц прямо на прогулке Ив осадил сам, подойдя к ней и высказав оторопевшей леди в лицо:
— Миледи, не думаю, что воспитанной даме пристало делать подобные предложения женатому мужчине, да ещё и прилюдно, — спокойно произнёс он, потом повернулся к Антонии и мягко улыбнулся. — Ваша светлость, мне кажется, нам стоит продолжить прогулку в другом месте, — и поднёс ладонь Тони к губам, не сводя с неё взгляда.
После этого в присутствии Тони придворные дамы остерегались даже завуалированно приставать к наследнику трона Айвены. Точку в противостоянии Антонии и бывших пассий мужа поставил один из вечеров, куда её пригласили буквально накануне торжественного приёма, и куда она пришла вместе с Тересией. Там хозяйка вечера попыталась изобразить неудачный инцидент и подстроить падение чашки с чаем на платье Антонии. Откуда ей было знать о третьем даре юной герцогини, и о том, что благодаря ежедневным тренировкам она уже очень даже прилично с ним управляется. В результате якобы неудачного столкновения чашка повисла в воздухе, не перевернувшись, Тони с невозмутимым видом поставила её обратно на блюдце, а буквально несколькими минутами спустя из камина, около которого стояла леди, вылетело несколько искр — прогорели дрова. И ну совершенно случайно они упали на расшитый жемчугом шёлковый подол платья, и естественно, Антония решила помочь хозяйке приёма и погасила начавшую тлеть ткать первым, что попалось под руку. Красным вином из бокала, стоявшего на столике.
— О, как жаль, среди ваших горничных никто не владеет бытовой магией? — Тони изобразила сочувствие и мило улыбнулась, глядя прямо в глаза леди, в которых плескалась бессильная злоба. — Иначе платье безнадёжно испорчено, но ведь это лучше, чем если бы оно полностью сгорело, правда? — улыбка Тони превратилась в усмешку. — Кстати, миледи, вам никто не сказал, один из моих даров — это магия Огня? — понизив голос, так, чтобы их никто не слышал, добавила она и выпрямилась.
