После этого Антония забрала Тересию и с чувством выполненного долга вернулась во дворец. Она была уверена, на торжественном приёме завтра больше никто из охотниц за титулом королевы не посмеет переходить ей дорогу. Однако, Тони пугали притихшие статс-дама и граф де Инсальф: первая больше не пыталась делать гадостей даже в мелочах, и даже её фрейлинам, а второй и вовсе почти не показывался во дворце. Свои опасения она высказала позже, вечером, когда они с Ивом лежали в своей спальне в новых покоях, на пушистой шкуре перед камином. Открытая бутылка с лёгким золотистым вином стояла на низком столике, рядом — тарелка с фруктами, Антония в небрежно запахнутом, тонком кружевном пеньюаре удобно устроилась в объятиях мужа, прислонившись к его груди спиной и держа бокал в одной руке. Ив обнимал её за талию, и его ладонь, проникнув под единственный предмет одежды на Тони, тихонько поглаживала чувствительный живот супруги.
— Мне как-то не по себе, Ив, — призналась она, глядя на мерцающие угли в камине, и пригубила вино. — Не верится, что они вот так просто сдались и решили отойти в сторону.
— Ариго ещё жив, — напомнил Ив, вынув бокал из её пальцев и тоже сделав глоток. — А за тобой Наринна стоит, маркиза де Монтени слишком на рожон лезть не будет, ты ведь тоже ей зубки показала. Тем более, уверен, до неё уже дошли слухи о твоих умениях в магии, — он усмехнулся и провёл губами по виску Тони. — А они у тебя всяко выше неё.
— Да, королева говорила, у этой леди какие-то слабые дары, — рассеянно кивнула Антония, чуть повернув голову и потёршись щекой о плечо Ива. — И всё равно, тревожно как-то…
— Всё хорошо будет, Огонёчек, — мягко перебил её Ранкур, его ладонь скользнула выше и обняла розовое полушарие, палец погладил тёмную горошину соска. — Ты мне веришь? — понизив голос почти до шёпота, спросил он, наклонившись к Антонии.
Она подняла голову, отставила бокал и улыбнулась, закинув руку на шею Иву.
— Верю, — тихо ответила Тони, запустив пальчики в рыжие пряди, и притянула его к себе, накрывая рот Ранкура поцелуем.
Некоторое время Антония не думала ни о чём кроме настойчивых и горячих губ Ива, моментально пробудивших дремавший в крови огонь, однако продолжения за поцелуем не последовало, как она ожидала. Герцог отстранился, и Тони едва удержалась от разочарованного возгласа. Она встретилась с его внимательным взглядом, неожиданно серьёзным, и подняла брови.
— Ив? — негромко позвала она мужа, от смутного ожидания в груди стало гулко, и сердце забилось чуть быстрее.
— Я хочу кое-что отдать тебе, — так же негромко ответил он и пошевелился, вынудив Антонию выпрямиться.
Ранкур встал и вышел из спальни в соседний кабинет, Тони проводила его озадаченным взглядом и допила вино. Вернулся Ив быстро, с большой деревянной шкатулкой, украшенной резьбой и перламутровыми пластинками. Он снова опустился рядом с Антонией и протянул ей ящичек.
— Это твоё теперь, — Ив по-прежнему оставался серьёзным.
Открывая крышку, Тони почему-то затаила дыхание, в горле пересохло, а пальцы задрожали. Внутри лежал роскошный гарнитур: колье, серьги и диадема, огненные рубины в золотой оправе, и кое-где поблёскивали бриллианты. У девушки перехватило дыхание при виде драгоценностей, они явно выглядели старинными, с крупными камнями, но удивительным образом, не вульгарными и не грубыми.
— Я у бабули попросил, — нарушил тишину Ив и достал из шкатулки диадему. — В нашей семье они передаются по женской линии, раньше принадлежали моей тёте, — он аккуратно опустил украшение на тёмные локоны жены. — Теперь твои, Огонёчек, — ладони герцога легли на плечи замершей Антонии. — Я хочу, чтобы ты завтра надела их на приём, пусть все увидят, что у Айвены появилась новая королева.
Она медленно подняла руки, ощупала покоящуюся на голове диадему — тяжёлую, отметила Тони, — потом перевела взгляд, в котором плескалось волнение, на Ива.
— Они… красивые, — еле слышным шёпотом произнесла она, ощущая, как гулко бьётся в груди сердце.
Ранкур поймал её ладонь — ту самую, на которой красовался фамильный перстень, — и поднёс тонкие пальцы к губам, не сводя с Антонии глаз.
— Как и ты, мой Огонёчек, — чуть хриплым голосом ответил он и бережно перецеловал каждый, потом улыбнулся уголком рта. — Моя маленькая смелая королева.
