У девушки закралось нехорошее подозрение, и спину обсыпали ледяные мурашки. Неужели мама всё-таки что-то заметила и решила от греха подальше предупредить возможные действия дочери? Тони метнулась к окну в гостиной, попыталась его открыть, а потом проверила и остальные окна. Обнаружив, что и они не открываются, младшая герцогиня осознала, что её заперли в собственной комнате. Её отец ведь отлично знал защитную магию, половина Реннары пользовалась его услугами, как мага-охранника. И вот, он применил своё умение на дочери. Тони уставилась в пространство невидящим взглядом, из неё как будто вытекли все силы и желание что-то делать дальше, как-то бороться за свою свободу. Даже слёз не осталось. Навалилась апатия и безразличие к собственной судьбе, а ещё, жгла обида, что самые близкие люди предали. А она считала, что мама любит её! Тони медленно поднялась, побрела в гардеробную, раздеваться. Что ж, раз так, то и нет смысла дальше делать вид, что всё хорошо. Остался всего один день, и вряд ли ей оставят возможность сбежать.
Переодевшись в ночную рубашку, Антония свернулась клубочком под одеялом, думая, что не сможет уснуть до утра, но едва смежила веки, как провалилась в глубокий крепкий сон без сновидений.
Утром она даже не улыбнулась, спустившись к завтраку, и не поздоровалась. Лишь кивнула родителям и брату и заняла своё место, подперев ладонью голову и вяло ковыряясь вилкой в омлете.
— Тони, ты чего такая кислая, кошмары приснились? — весело поинтересовался Рамон, но сестра в этот раз не отреагировала на подначку.
— Нет, — ровным голосом ответила она и прожевала кусок, не почувствовав его вкуса.
— Милая, у тебя что-то болит? — с искренним беспокойством спросила мать, посмотрев на Антонию. — Что случилось?
Тони подняла на неё взгляд и бледно улыбнулась.
— Я всего лишь выхожу замуж за того, за кого не хочу, мама, всё в порядке, — всё-таки не удержалась она от язвительной реплики. — И мои родители заперли меня в собственной комнате, — девушка с осуждением посмотрела на отца. — Правда, папа?
Герцог ла Саллас отложил вилку и вернул дочери пристальный взгляд.
— Хватит, Антония, — негромко, веско произнёс он. — Твои капризы и взбалмошность переходят все границы. Ив — отличная партия, и уж тем более, он — будущий король, не говоря о проснувшемся третьем даре. Ни слова больше о том, что тебе он не нравится и замуж за него ты не пойдёшь.
Девушка опустила глаза, вспышка раздражения погасла, погребённая под всё той же апатией.
— Да, папа, — тихим, безжизненным голосом ответила Антония, не имея желания спорить и что-то доказывать.
— И ешь давай, — добавил лорд Альберто. — Голодовка ни к чему хорошему не приведёт, Антония.
Она послушно съела всё до крошки, механически пережёвывая без всякого аппетита. Так же без слов перенесла последнюю примерку перед тем, как платье отвезут во дворец, в отведённые Антонии покои. Мелькнула отстранённая мысль, что надо бы и вещи свои собрать, или по крайней мере проследить, чтобы служанки не увидели спрятанный в гардеробной меч…
— Тони, милая, пойдём-ка, — ворвался в её размышления голос матери. — Я хочу кое-что обсудить с тобой.
Младшая герцогиня очнулась от невесёлых дум и осмысленно посмотрела на леди Эстер. Девушка догадывалась, о чём хочет поговорить мать, и слегка смешалась, ощутив, как щекам стало тепло. Тем не менее, послушно последовала за матерью в ближайшую гостиную.
— Присядь, — Эстер опустилась на диванчик и усадила дочь рядом, взяв её за ладони. Мягко улыбнулась и продолжила. — Сначала я расскажу тебе о церемонии. Она не очень длинная, будут двое служителей, от Эйар и Харвальда, тётя Исабель и дядя Лоренсо…
Тони было совершенно неинтересно, что и как с этой церемонией, и она снова погрузилась в вязкие, мрачные мысли. Скоро она окажется совсем одна, в чужой стране, без друзей, подруг, рядом с чужим мужчиной, её мужем…
— Тони, ты меня не слушаешь, — укоризненный голос матери разогнал туман размышлений младшей герцогини.
Она пристально взглянула на мать и тихо спросила:
— А как ты выходила замуж, мама?
Леди Эстер ничуть не смутилась, услышав такой вопрос.
— Мы с твоим отцом с детства знали, что поженимся. Наши семьи дружили, — спокойно ответила она, чуть сжав холодные пальчики Антонии. — Я на других мужчин даже не смотрела, они меня не интересовали. Да, дара у нас не пробудилось, — женщина коротко вздохнула. — Но это ничего не изменило.
— Ты любишь папу? — продолжила расспросы Антония, вглядываясь в лицо матери в поисках малейших признаков, что та ей врёт.
