-Слушаю,– это был Игорь. Игорь недавно пережил свою четверть века, однако по-настоящему назвать его Игорем никак было нельзя. Игорёк был человеком с полным отсутствием чувства ответственности, с самыми наивными представлениями о жизни и с самым большим запасом удачи на всей земле,– чего молчишь?
–Антон! Антон, сегодня Лилька играет на Невском! – я по голосу догадался, что будь Игорёк псом, его хвост вертелся бы от восторга как пропеллер.
–Где?-
–Ну я же сказал, на Невском! – он произнёс это с таким негодованием, будто назвал мне широту и долготу с точностью до градуса, а я дубина не могу понять этого.
–Невский проспект не такой уж и маленький…-лениво протянул я.
–Найдём! Жду тебя через сорок минут на площади Восстания…– короткие гудки врывались в моё ухо один за одним. Делать было не чего, так как действительно дел у меня никаких не было.
Из метро я вышел немного раньше. Обелиск сегодня выглядел выше обычного, как будто подрос за те дня, что меня здесь не было. И я вдруг забыл какой сегодня день недели. Сразу же из неоткуда взялось какое-то детское чувство, предчувствие некой игры. Я не понял, что это за чувство, ощущение, первобытный инстинкт или влечение, но охотно поддался ему. Мне нужно было определить день недели. Однако, для начала, я должен был определить свою роль: кто я? Шерлок Холмс? Супер Мен? Агент 007? Может я как Итон Хант? И моя миссия невыполнима? Медлить нельзя! Итак. Вот женщина со стаканом кофе из «МакДональдс», следом за ней мужчина с чёрным кожаным портфелем, рядом пожилой профессор с супругой, оба математики, я знаю. Передо мной пронеслась маленькая девчушка с двумя косичками, за ней торопливо следовала мать, и тут всё рухнуло.
–Антон!– Игорёк опустил свою рука на моё плечо, – давно ждёшь?
Я понял. Если встреча назначена на половину пятого, а Игорь работает до шести, следовательно, он сегодня не работает, а не работает он только по средам и выходным, а так как именно сегодня Лиля играет… Лиля должна была играть пятого октября, в субботу. Так-то. Никакой из меня Шерлок Холмс, всё скучно, обыденно и тривиально.
–Чего молчишь?– Игорёк достал из кармана сигареты, чем весьма меня удивил.
–Да, привет,– я поморщился от запаха дыма, – ты разве куришь?
–Курил когда-то, вот решил вспомнить, почему я это делал, – он крутил сигареты в тонких пальцах и всё никак не собирался затянуться.
–Ну и как?
–Не очень. Совсем,– Игрёк сделал последнюю затяжку, до самого фильтра,– я не понял. Раньше мне это нравилось. А теперь нет. Странно.
Я не выдержал и рассмеялся. Смеялся я от души, зычно и громко. Но смеялся я не над Игорьком, а над его как всегда наивным изречением. Было приятно, что в моём окружении есть такой вот Игорь, Игорёк.
–Странный ты человек, – выговорил я сквозь смех.
–Почему? Разве это не удивительно, как меняются человеческие вкусы, привычки, взгляды на жизнь. Сам человек меняется. – вот он посмотрел и я испугался, как будто он может что-то увидеть. Что-то такое, чего бы мне не хотелось показывать никому. – Ты вот Антон, тоже изменился.
–Мы не виделись от силы две недели, я не мог измениться за этот срок. – я говорил несерьёзно, всего лишь подыгрывал ему, хотя это было не по-товарищески.
–А ты не за две недели изменился, – Игорёк подтолкнул меня вперёд, на светофоре загорелся зелёный, мы перешли Лиговский проспект, – ты сегодня изменился.
–Как?-
–Не знаю, но вот взял и изменился. И хочу заметить, в лучшую сторону.
Я снова засмеялся, но на этот раз очень тихо, почти про себя. А внутри у меня разлилось тёплое молоко, парное, и такое настоящее, что захотелось каждому налить по кружке и угостить. Но вот если бы я любому случайному прохожему предложил бы такое молоко, он бы наверняка спросил: «А оно пастеризованное?» Какая к чёрту пастеризация?!
Да, Невский проспект не такой уж и маленький. Пока мы искали свои отзвуки театра, Игорёк рассказывал мне невероятные веще. Иногда мне казалось, что он конченый дурак, а иногда напротив, что он гений, и нет таких гениев больше нигде.
Толпа. Закон толпы гласит следующее: при образовании скопления из нескольких человек, путём любопытства, непонимания или стадного чувства, накладываются слои людских масс, независимо от их занятости. Такая толпа образовалась на Малой Конюшенной. Мною двигало стадное чувство, но мой спутник действовал наверняка: улавливал каждый звук мелодии, малейшее движение толпы, и вот он уже нашёл заветную щель и скрылся в людском море.
«Ничего, я и здесь послушаю». Но не успел я закончить свою мысль, как Игорёк, точнее всего лишь его часть, показался из толпы и уволок меня за собой.
