– Я не очень понимаю, Владимир, – сдался окончательно функционер.
– Поясню. Возьмем, например, технологический цикл изготовления любой несущей детали. Как это происходит у нас, в наших отечественных НИИ. Инженер рассчитывает параметры детали, порой с помощью логарифмической линейки. Затем отдает технологу для разработки технического задания в конструкторское бюро, чтоб чертеж начертили. Его чертят, и отдают на производство, и уже оттуда опытный образец поступает в узел для испытаний. Допустим, деталь ломается вследствие перегрузок. Ее снова рассчитывают, и все начинается сначала. Это занимает очень много времени и средств.
А компьютерная технология позволит инженеру вести расчет геометрии детали на экране, проецируя нагрузки на нее. Оптимальный вариант засылается на компьютер производства, и после преобразования в чертеж поступает на станок с ЭВМ. Рабочему необходимо только поставить заготовку нужного размера. Представляете, насколько быстрее и эффективнее все будет происходить?! А представляете, сколько такая технология будет стоить?
А если подобный интерфейс поставить на ударный авиационный комплекс? И он будет за миллисекунды анализировать обстановку, давать целеуказания и делать оптимальный выбор оружия для поражения. А еще и оружие сделать по принципу «выпустил, и забыл». Ракета сама преодолеет помехи, настигнет цель, и поразит ее.
Сколько это будет стоить?
И такие программы надо создавать у нас. А то нам придется их закупать. А значит, лишать денег каждого человека в стране, а возможного противника обогащать. Вот я и пытаюсь создать компьютерные технологии, чтобы они могли конкурировать.
Функционер внимал Володькиным словам с огромным интересом. Подобные идеи он слышал впервые, и если бы не материалы по вертушкам в Афганистане, то счел бы все высказывания Воронова плодом болезненной фантазии. А специалисты оценили комплекс РЛС вертолета очень высоко. Недаром эти разработки наделили самым высоким грифом секретности. И то, что непосредственный разработчик некоторых параметров станции каким-то непостижимым образом выпал из поля зрения КГБ вызвало к нему внимание. Собственно, сам функционер и был сотрудником КГБ, к которому попали афганские материалы опытных испытаний. Но, в связи с тем, что в стране нарастала неразбериха кадровых перестановок, и был взят курс на демократизацию и перестройку, про испытания в высоких кабинетах забыли. Все были озабочены сохранением своих должностей и привилегий. А этот молодой парень говорил по делу, и как говорил! А самое главное, делал! Каким-то образом выпал из системы, и занимался не сохранением, а приумножением достижений. Причем, с независимым финансированием!
И функционер, используя связи и свою принадлежность к безопасности, решил познакомиться с этим молодым дарованием, и был очень приятно удивлен, встретив не по годам разумного человека. Но, странного.
– Последний вопрос, Владимир. Вы говорили о возможности финансирования. Партнер озвучил цифру порядка полумиллиарда американских долларов. Это так?
Воронов кивнул.
– Я привык доверять Партнеру, – сказал он. – Если мне распишут необходимые вливания, то мы найдем путь, по которому деньги придут в страну. Но, они будут предоставлены при условии, что я лично проверю необходимость каждого рубля.
– Безусловно, – согласился функционер, не задумываясь. Поднялся, протянул руку в знак прощания, – думаю, это не последняя наша встреча.
Володька тоже встал и крепко сжал ладонь функционера.
1989 год. Авиационный салон в Ле-Бурже. Советский истребитель Су-27 зависает над землей в полете, нос самолета поднимается вверх и машина медленно движется вперед «брюхом», не срываясь в штопор. Потом нос истребителя плавно опускается, из сопел вырываются короткие оранжевые струи, и боевой самолет, набирая скорость, заходит на круг перед посадкой.
Толпа наблюдателей восторженно зашумела. Некоторые закричали в шутку, что русские привязали свою машину невидимой нитью с каким-то объектом в космосе, и она не дала самолету упасть.
– А вы не посчитали количество присадок под подвески оружия под крыльями и фюзеляжем? – спросил высокий худощавый мужчина у своего соседа, крепыша в легкой белой кепке с козырьком.
– Как то не смог, – ответил тот.
– А зря. Этот тридцати тонный красавец может нести двадцать четыре ракеты. Хотя русские утверждают что десять, максимум двенадцать.
– И что?
– Посчитайте количество целей для одновременного захвата, если по цели выпускается пара ракет.
Крепыш задумался ненадолго, потом изумленно обронил.
– Получается, десять!
Высокий кивнул, и добавил.
– И это их разработка. На основе их собственных технологий. А мы даже не знаем разработчиков. И что еще они придумают?
Он посмотрел на самолет, который грациозно заходил на посадку.
– Партнер, нет! – орал Володька. – Я не дам столько денег на командировочные расходы. На кой черт везти такую делегацию в Рыбинск? Да еще и на три недели! Что они там будут делать, эти люди? Баб трахать, да водку жрать? И за мой счет?
– За наш счет, – осторожно поправил Партнер.
Воронов только отмахнулся.
