Услышал он тихий крик Виттории.
«Почему?!» – продолжил он немой диалог, продолжая гладить её тело.
«Так будет лучше для тебя. Когда ты выполнишь предназначение, то тут же умрешь… Я не хочу этого».
Володька прекратил ласкать девушку и на шаг отошел. Она так и осталась стоять, склонив голову и уперев ладони в кафель. Её мокрые волосы качнулись.
«Ну, что смотришь? Уходи скорее!»
«А как же ты, Витта?!»
Её ответ в его голове прозвучал печально, даже тоскливо.
«Если ты останешься до возвращения Алессандры, то она уже не отпустит тебя. А за меня не беспокойся – я не буду жалеть о том, что сделала».
И тут её разум полностью открылся Володьке – будто на экране компьютера сменяются изображения, доставаемые из самых тайных папок, прятавшихся до этого под сильной защитой от воспроизведения.
И увиденное разозлило Володьку, одновременно заставив сжаться сердце. Он решительно шагнул из душа и, закрывая матовую створку, посмотрел на Витторию. Она продолжала стоять к нему спиной, только плечи слегка дрожали…
Алексей остановил машину на развилке дорог. Указатель показывал стрелками три направления – на Рим, Пизу и Чечину.
– Вот куда подался шеф?! – спросил сам себя Кошелев, вылезая из машины.
Неподалёку светило огнями придорожное кафе. Алексей вдруг понял, что сильно хочет есть, и что он беспредельно устал. Отрешенно, когда всё происходящее вокруг уже не вызывает интерес, а только раздражает.
– И я все-таки должен его найти! – он вспомнил про конверты, что дал ему Илья Николаевич. А полковника он не мог подвести, поскольку дал себе слово выполнить его задание, что бы не случилось.
Алексей зашёл в кафе, купил чашку капуччино и две большие булки с сыром. Потом сел за столик у окна и начал неторопливо есть, посматривая на улицу. Сытная еда как-то утихомирила его раздражение, и Алексея стало клонить в сон. За окном огни расплывались, а музыка в кафе медленно стихать.
– Сеньор, вам плохо?
Официантка в темном коротком платье и синем фартуке участливо склонилась.
– Нет, нет, – поспешил он с ответом, растирая глаза ладонями. – Просто спать хочется.
– Здесь неподалеку есть уютный кемпинг, – улыбнулась официантка. – Там недорого.
– Спасибо, – Алексей осмотрелся. – А где у вас туалетная комната?
– В конце зала, налево.
Она отошла на зов пары, решившей поужинать.
– Пожалуй, стоит умыться, – Кошелев, прикрыв глаза, энергично потёр щеки.
– Не спеши, Алексей…
Кошелев вздрогнул… открыв глаза, увидел Воронова – небритого и злого, в мятой рубашке.
– Шеф?! Я…
– Не надо. Я всё знаю. Иди умойся… Я жду тебя в машине, – Воронов протянул ладонь и резко попросил: – Ключи…
Эта резкость напугала Алексея, и он нерешительно поднялся, нашарил в кармане брелок с ключами от машины.
– Вообще-то я соврал, – Владимир смотрел ему в глаза. – Времени нет совсем. Потом умоешься.
Они вышли из кафе и сели в машину, причём Воронов сел сзади. Алексей вынул из-под водительского сиденья спрятанные конверты, протянул назад:
– Это Илья Николаевич передал вам.
Владимир молча заглянул в конверты, что-то прочитал на вынутых бумагах, потом посмотрел в окно.
– Лёша, ты со мной?
– В каком смысле?
– В смысле ты ещё на что-то готов ради меня?
Кошелев помолчал немного.
– Я устал, Владимир Егорович…
– Понятно. Тогда вылезай из машины.
Алексей вышел, оставив ключ в замке зажигания, встал у открытой двери. Воронов подошёл, задумался, глядя в землю. Потом достал из кармана банковскую карту.
– Здесь порядка полумиллиона долларов. Счёт на твоё имя.
Он протянул карту Алексею. Тот взял её, не глядя на Воронова. Владимир сел в машину, завёл.
– Прощай, Лёша. Я знаю – ты сделал то, что было в твоих силах, но… думаю, что ты мог сделать больше. Кстати, не надо тебе в кемпинг, что предложила официантка…
Машина скрылась, мигнув стоп-огнями.
Алексею стало больно. Нет, не физически, а просто… больно. Он стал ругать себя за то, что не остановил Воронова, не сказал ему то, что хотел сказать. Впрочем, какое это уже имеет значение?
Кошелев нащупал в кармане банковскую карту. С одной стороны карты, на ощупь, было что-то приклеено. Вынув, Алексей увидел маленький прямоугольник бумаги. На нём был написан адрес.
Илья Николаевич ждал ответы на свои вопросы почти сутки. Клаус часто куда-то уходил, кому-то звонил, прося полковника подождать «ещё немного». Наконец, эта суета улеглась, и немецкий друг положил на стол несколько листов.
– Вот, Илья, предварительный аналитический отчёт. Я не буду говорить, во что мне это встало, но некоторые выдержки из отчёта под грифом секретности. Будешь читать?
– Нет. Я не очень верю вашим аналитикам. Расскажи, что ты сам думаешь по этому поводу.
Клаус надолго замолчал. Илья Николаевич всё так же терпеливо ждал.
– Знаешь, Илья, – немец потер лоб. – Во всей этой истории слишком много неизвестных, причём, явно мистического характера.
– Например.
– Например – личность Воронова…
– Опустим, продолжай.
Клаус подумал.
– Видишь ли, там, где он появляется начинают происходить вещи недоступные обычному пониманию. И это сильно раздражает определенный круг людей – они банально пугаются, а бояться не привыкли.
