В школе Володька не отличался успеваемостью, хотя некоторые предметы давались ему слишком легко, и он откровенно игнорировал их тщательное изучение. Впрочем, учителя не жаловались.
Отношения с одноклассниками были разные. Он охотно общался с некоторыми, а с некоторыми вообще не соприкасался. Володька больше всего проводил времени со своими друзьями из дома, в котором жил. Он действительно считал их друзьями – они практически везде и всегда ходили гурьбой – вместе играли, выдумывая себе приключения, вместе делали уроки, собираясь у кого-то дома и даже вместе ели, толпясь на небольшой кухне и, галдя, когда сжигали котлеты на сковородке. И их родители относились к этому спокойно, а некоторые даже звали – отец Володьки постоянно хотел всех накормить. Если кто-то из ребят заболевал, то дверной звонок просто не стихал – пацаны и их родители «ломились» к заболевшему, тащя фрукты, бульоны, лекарства и книги. Ребята очень неохотно расставались на лето, разъезжаясь по пионерским лагерям и дачам, и быстро заново привыкали друг к другу после летних каникул. И никто, ни к кому не испытывал зависти – хотя некоторые жили довольно богато.
Такое коллективное общение для Володьки было в порядке вещей. Он знал, что может опереться на своих друзей, а они знали, что могли опереться на него.
Чуть поменялись отношения, когда ребята повзрослели и в их компанию стали «вливаться» девчонки. Правда, из того же дома. Поступки пацанов стали сдержаннее – уже не ругались нецензурно, не пукали, не рыгали и перестали носить штаны с дырявыми коленками. Даже носки каждый день были стиранными и заштопанными на пятках. И, как ни странно, пацанам это даже понравилось. Нравилось и другое – шли играть в футбол «дом на дом» – девчонки «на трибунах» болеют за свой двор. Орут, визжат, подбадривают. В зимних хоккейных баталиях подруги сидели на ящиках из-под овощей. Ребята укутывали девчонок «по глаза» в куртки, и ящики скрипели в унисон глухих криков поддержки.
Когда Володьке исполнилось четырнадцать, девчонки пришли к нему в красивых платьях, а ребята в наглаженных брюках и рубашках… и он оторопел.
Был летний день – очень теплый и солнечный. Первыми пришёл Витька со второго этажа его подъезда и подарил настоящий футбольный мяч с ромбиками. Потом пришла Наташка из другого подъезда – балкон Володькиной квартиры был рядом с её балконом и они частенько обменивались тетрадками, болтали обо всём и мечтали – каждый о своём. Наташка причесалась, накрасилась, и короткое светлое платье на ней сидело, как влитое. Сквозь тонкую материю платья едва проглядывали узкие трусишки и бюстгальтер. При виде всего этого Володька встал истуканом, как в детстве, когда впервые попал в «Детский мир».
– Володя, поздравляю, – Наташка протянула ему небольшую узкую коробочку и, встав на мысочки, нежно чмокнула его в щёку.
Воронов, вдруг, лежа на диване потрогал то место на щеке, куда прикоснулись губы Наташки. Воспоминания так явственно проступили в его сознании, что он ощутил, как в тот раз, чуть влажное, прохладное и весьма продолжительное для дружеского поцелуя, прикосновение…
Коробочка выскользнула из его пальцев на пол. Володька, не отрывая взгляда от Наташкиной фигуры, медленно присел, успев рассмотреть кружева на бюстгальтере и взгляд замер на её ногах – стройных, с изящными мелкими изгибами и еле заметным светлым коротким пушком. Он нашарил на полу коробочку и тут же стремительно поднялся.
– Спасибо, Наташа, – просипел он, глядя в её карие глаза. – Проходи в комнату, пожалуйста. Там уже Витька…
Она шагнула, но не пошла в комнату, где отец накрывал стол, а заглянула в проход на кухню:
– Тётя Оля, вам помочь?
– Ой, Наташенька, здравствуй! – отозвалась мать Володьки. – Да, помоги… Ух! Какая ты красивая!
«Народ» повалил. Пришёл Генка из первого подъезда, Мишка с Лёшкой – из второго, Андрюха – из третьего. За ним Танюха – его соседка, чуть полноватая, но обаятельная девчушка в темном легком платье и ожерельем из жемчуга. За ним Алла – с первого этажа Володькиного подъезда – маленькое хрупкое создание с удивительными ямочками на щеках, но в такой короткой юбке, что Володьке захотелось предложить ей что то из маминой одежды – прикрыть ноги. Алла смешно сложила губки и дотянулась до щеки Воронова, оставив след от помады. Затем пришёл Юрка с сестрой.
– Ух ты! – усмехнулась Любка, тонкими пальчиками оттирая помаду со щеки Воронова. – Я целовать не буду, а то кто-то заревнует.
Потом заявился Валерка из пятого подъезда.
– Вовка, поздравляю! Во! Батя привез из Канады.
Он протянул новенькую хоккейную клюшку с загнутым кончиком крюка и логотипом «Бауэр».
– Ебипетская сила! – вырвалось у Володьки. – Спасибо!
– Слушай, – зашептал Валерка. – Я по пути зашёл к Ленке. Они там с Лариской будто на бал собрались. Я полчаса ждал, а они там всё что-то себе намывают…
– Что намывают? – не понял Володька.
– Да не знаю, – махнул рукой Валерка. – К тебе собираются. Они такой подарок тебе приготовили! Я подсмотрел…
Его прервал оглушительный звонок над входной дверью. Володька открыл… и остолбенел.
