Лариса – сестра Валерки – была на пару лет старше парней и, понятно, выглядела очень эффектно, несмотря на немного полноватые ноги и крупную грудь. Её и девчонкой назвать было нельзя – вполне себе взрослая девушка, закончившая девять классов средней школы. Но, Ленка!
Одногодка Володьки, учившаяся в параллельном классе, никогда не была приметной в своей серой школьной форме и юбкой ниже колен. Да, симпатичная мордашка и длинный хвост русых волос… Это всё, что запоминалось. Ну, может быть приятный тихий голос.
Перед дверью стояла стройная девушка в светло-розовом длинном платье из какого-то воздушного материала и белых босоножках на каблуке. Волосы распущены, правая рука с тонким серебряным браслетом на запястье, сжимает кожаный футляр с гитарой.
– Володя, поздравляем тебя с Днем рожденья, – Лена застенчиво махнула ресницами, явно накрашенными Лариской, и улыбнулась.
И тогда Володька, как сказали бы те, кто видел это со стороны – растекся жижой по лестничной площадке. Он понял, что Лариса одевала и красила Лену именно для него и подарок – офигительную двенадцатиструнную «Кремону» – Лариске достал кто-то из друзей-старшеклассников, и именно, под этот день.
– Ну как?! – спросила Валеркина сестра, выглядывая из-за плеча Ленки.
– Потрясающе! – выдохнул Валерка, оглядывая Лену.
– Да не тебя спрашивают, дурак! – Лариска поправила сложную прическу. – Володь, так ты нас впустишь?!
– Да, Вовка! – встрепенулся Валерка. – А то такие запахи, что я падаю от голода!
Потом, когда друзья расселись за столом и вовсю уминали салаты и нарезку, Володька старался не смотреть в сторону девушек – он стеснялся. От этого внимания, от этого праздника, и нежной доброй красоты, которую ему подарили. Нежной и доброй, а не развязной и распущенной, как было потом, много лет спустя, когда он отмечал тридцатилетие. Да и друзей после не было – только сотрудники и деловые партнёры.
Веселье было искренним, без громкого притворного смеха и пошлых шуток. Не было танцев на столе с приподнятыми юбками, и никто не просил добавки спиртного, впрочем, спиртного на столе и не было. Володькин отец притащил японский здоровенный магнитофон с кучей кассет, арендованный на вечер у какого-то артиста, которому Георгий Иванович чинил автомобиль. Музыка из магнитофона лилась четко и громко, и была заводной и ритмичной. Ребята танцевали, прерываясь, чтобы попить лимонада. Закуски перетащили на кухню, и каждый желающий мог там подкрепиться, не мешая остальным танцевать. Устав от танцев, играли в жмурки, потом просто весело болтали, усевшись все вместе на родительском диване, а потом, когда наступили вечерние сумерки, вышли на улицу с гитарой. Расселись на двух лавочках, что стояли под старыми дубами во дворе.
Играть и петь умели многие из Володькиных друзей, а Валерка даже сочинял свои песни. Гитара переходила из рук в руки, случайные прохожие надолго останавливались, заслушавшись, но, не подходя к компании. Девушки жались к парням, а те подставляли плечи, чтобы ненароком не прикоснуться к романтично настроенным дамам.
Володька часто вспоминал этот день и вечер, поскольку потом таких уже не было. Были только проводы в армию, запомнившиеся тем, что Валерка, исполняя свои песни на Володькином балконе, собрал под ним целую толпу слушателей, как на концерте, а Ленка рыдала на плече Ольги Александровны, поскольку Вовку провожала другая…
Служба в армии была тем самым катализатором, поменяв Володькино мировоззрение и привнеся в его жизнь те принципы, которые он старался соблюдать после службы. Он понял, что не все «друзья» являются друзьями, что доверять нужно только себе и если ты ведёшь кого-то за собой, то нужна «палка» и расстояние, дабы не вонзили в спину нож. И если ты видишь врага, то его надо уничтожать, а не пугать. Но… если коллектив действовал сплочённо и слаженно, и внутри этого коллектива не было трусов и предателей, то любые наскоки недоброжелателей разбиваются, будто о стену. Особенно, если в коллективе есть мудрый лидер, понимающий обстановку и просчитывающий шаги противника. Так было в учебке, когда в столовой они вчетвером отбились от двух десятков узбеков, и так было в горном ущелье под Асадабадом…
Вернувшись, Володька не узнал свой двор, и не досчитался друзей. Андрюха пропал без вести в Афганистане, а Валерка сгинул в реакторе Чернобыля. Лариска с родителями куда-то уехала, а Наташка, в буквальном смысле, пошла по рукам.
К нему зашёл Витька, он отслужил на полгода раньше.
– Что твориться, Вовка? – он дергал подбородком после очередной рюмки. – Куда всё исчезло? Мы перестали понимать друг друга, как раньше!
Позже зашла Алла. Она обняла Володьку, и погладила шрам на его лбу.
– Ты живой…
Пришли и Юрка с Любкой – принесли здоровый арбуз, которым закусывали водку.
– Танюха замуж вышла, – говорила захмелевшая сестра Юрки. – Ушла жить к мужу. А Лена… какая-то странная стала. Мы её почти не видим.
Больше никто не пришёл – остальные ещё не вернулись со срочной службы.
