Воронов встал с дивана, стараясь не задеть девушку. Молча взялся за рубашку. Наташа смотрела на него блестящими глазами, уткнувшись лицом в край одеяла.
«А ведь какое мужество надо иметь, чтобы всё это мне рассказать» – подумал Володька, и спросил:
– Чем я могу тебе помочь?
– Женись на мне, Воронов…
Рубашка выскользнула из его пальцев, и он сел на край дивана, позволив Наташе себя обнять.
– Слушай, а ты как это представляешь? Я, вообще-то, только вчера приехал домой. А сегодня узнал, что я, типа Мать Тереза, и меня можно обмануть, предать и подставить и потом, в этом же и обвинить. Валерка был моим другом, и его зависть – это его проблема, а не моя. И если бы он тоже считал меня своим другом, то рассказал бы о проблеме, а там мы бы подумали, какой найти выход. Но он, видимо, считал меня своим соперником, правда, не понимаю в чём. Ты, Наташ, тоже мой друг… и нашла в себе силы рассказать о том, что тебя тревожит, беспокоит и … согласись, что мне нужно всё обдумать.
Она резко отстранилась.
– Уходи, Воронов… Думай, блин! Робот чёртов! Ну вот почему все бабы в тебя влюбляются?! Помню, Алка специально молотком по крану шандарахнула, когда вы на лавочке под её окнами на гитарах играли. Закричала, аж на весь двор – помогите, вода хлещет! И Воронов наш к крану, как Матросов на амбразуру, да и ребята за ним… А девчонки потом, тряпками воду собирали, когда весь мокрый Вова кран все же починил.
– Так починили же, в чём проблема?! Слесарь пьяный в каморке спал – мы не добудились. Кстати, а зачем Алла по крану молотком долбанула?
– Да чтобы ты пришел к ней!
– Бред какой-то…
– Просто так ты бы к ней не пришёл.
Володька ничего не сказал. Он думал. Вздохнув, поднял рубашку с пола.
– Просто так, Наташа, меня никто не звал…
Теперь задумалась она. И действительно, Володьку всегда звали, когда нужна была кому-то помощь. А он собирал всех на своей кухне часто просто так, чтобы поболтать, а тётя Люда всю толпу кормила. И то место стало своеобразным символом. Даже после того, как Наталья забеременела от Валерки, то она пришла именно на кухню – к Володькиной матери. Конечно, Людмила Александровна пошла к Наташкиным родителям, и всё рассказала, но это было уже не страшно.
– Володя, не уходи, пожалуйста… просто, останься.
Догоревшие свечи ещё отпускали легкий дым, и летний ветерок раскачивал тяжелые шторы, когда Володька с Наташкой заснули. И ему стало очень спокойно, будто прохладное тело девушки, прижавшейся к нему во сне, позволило его сознанию обрести безмятежность. Хотя бы на одну ночь.
Воронов вскочил с кровати, будто его ударило током. Вот сейчас он не мог позволить себе такую безмятежность. Надо срочно найти мотивы поступков Древних и разгадать, наконец, этот ребус с его предназначением.
Их главный мотив понятен – руками самих же жителей планеты уничтожить цивилизацию индивидов и вернуться на Землю. Как они говорили – в свой дом. Тогда для чего столь сложный и многолетний эксперимент?! Ведь сколько не было бы войн, человечество только увеличивается в своём числе. Значит, Древние что-то не продумали или… им кто-то всё время мешает. Тогда – кто?
Пока Воронов не знал ответа.
Он проснулся от прикосновения теплых губ – Наташка сидела рядом с ним одетая и, склонившись, целовала его в висок.
– Мне на работу и я не хотела тебя будить. Слушай, Воронов, я такая бодрая! Но, клянусь, ночью между нами ничего не было. Это твоё тело, как батарейка.
Она посмотрела на ручные часики.
– О, я опаздываю. Завтрак и кофе на кухне – поешь. Если уйдешь, то просто захлопни дверь. Свой рабочий телефон я записала на листочке и положила в прихожей. Надумаешь – позвони.
– О чём я должен подумать? – не понял он спросонья.
Она сверкнула карими глазами.
– Воронов, не зли меня!
– Ладно, ладно, уходи. Я о чём-то подумаю…
Наташка быстро убежала, погрозив ему кулачком.
Володька встал, потянулся, взглянул на стену. Ему показалось, что Купидон над ним усмехается.
– Да пошёл ты, – брякнул Воронов и зашагал на кухню, почёсывая спину.
Он поел, помыл посуду и, проходя мимо Наташкиной комнаты, заглянул в неё. Не сдержался. В комнате царил девичий беспорядок – разбросанные вещи и запах туалетной воды. На узкой кровати со смятым покрывалом почему-то лежало нарядное цветастое платье и тонкие кружевные полоски. Около кровати стояли изящные кремовые босоножки. Володька почесал затылок, прикрыл дверь и решил немного прибраться в комнате родителей – убрать угощение со столика и положить бельё в шкаф.
Убирая одеяло на нижнюю полку, Воронов заметил почтовый конверт и машинально придвинул его ближе, чтобы рассмотреть. На конверте крупными буквами было написано – для Вовки.
«Для какого Вовки?» – подумал он, рассматривая запечатанный конверт. На ощупь в нём что-то лежало, похожее на несколько листов бумаги. Володька хотел положить его обратно, но задумался. Наташкиного отца звали Юра, и конверт вряд ли был адресован ему. Тётя Маша – Наташкина мать тоже не стала бы хранить «послание» в таком месте, если была в этом нужда. Сама Наталья, наверное, тоже. Да и какой Вовка-то? Впрочем, мало ли на свете Вовок?
