– Спасибо тебе, Натуська, за помощь маме. Ты мой хороший и симпатичный друг…
Володька как-то удобно прижал её к себе, а Наталью вдруг чудовищно приятно обожгло сзади, под ягодицами и между ног стало почему-то мокро. Легкая дрожь пробежала по всему телу, заставив затвердеть соски. Голова закружилась, перед глазами все поплыло, а пальцы выронили тарелку в мойку. Володька ушел, а она так и продолжала стоять, вцепившись руками в раковину и открыв рот, чтобы частыми вздохами хоть немного унять стук сердца. И это было такое сладостное ощущение, что её сознание, уже не подчиняясь ей, кричало – хочу ещё!
Наташка незаметно побежала домой, и сидя в ванной на холодном кафеле и закусив губу, поняла, что без этих ощущений, которые разбудил в ней Воронов, она уже прожить не сможет.
На проводах Мишки через пару недель всё было по-другому. Она зачем-то напилась и шипела на приставшему к ней Валерке, что Воронова любит. А тот в ответ, что её заявление всего лишь блажь её сознания, и что он ничуть не хуже, а даже лучше Володьки. Спьяну поспорили. Она стерпела и боль, и пыхтенье Валерки, и его неприятный запах, и потом, катаясь в истерике утром, осознала, что без Володьки её жизнь будет как пресный салат из несъедобных плодов, а наступившая беременность это только подтвердила.
После всего – разговора с Володькиной мамой, взбучки от родителей, больницы и аборта, Наталья уединилась, редко появляясь на глазах подруг. Когда Витька пришел из армии, она с девчонками встретила его.
– Наташка! – выдохнул он. – Ты такая! Такая… О! Я в шоке!
Потом она пристально себя рассматривала в ванной, медленно водя пальцами по нежному и чувственному телу, заметно округлившемуся в нужных местах, которые притягивают взгляды мужчин, как магнитом.
Отец пристроил её на работу в свой институт, и молодые специалисты потянулись огромным косяком в её каморку, где хранилось необходимое для химических опытов снаряжение. Сначала она принимала их ухаживания и даже пару раз ходила на свидания, но сравнивая с Вороновым, не находила в ухажерах ничего, что могло бы её заинтересовать. Ни-че-го.
Уже прошли все сроки возвращения Володьки домой, но его всё не было. Наталья стала раздраженной и дерганной. Как-то, выйдя на балкон, встретила Георгия Ивановича.
– Привет, дядя Жора. А когда… придёт домой Володя?
– Не скоро, Наташ, – вздохнул Володькин отец. – В госпитале он…
Она зашла в квартиру, и только потом поняла, что Володьку, как и Валерку, могут привезти домой в запечатанном цинковом ящике. Эта мысль отняла все её силы, и она грохнулась на пол…
В тот день, когда Володька возвращался, она работала и мчалась домой изо всех сил, но опоздала – у соседей уже горел свет и слышались пьяные стенания Витьки. Наталья стояла на балконе и плакала, счастливо улыбаясь.
– Наташа, ты что не идешь к Володе? – её мать вытерла слезы.
– Не сегодня, мам, – тихо ответила она и неожиданно для себя призналась. – Я хочу, чтобы он был только мой… и во мне всё разрывается от этого желания. Я с ума сойду…
Мать гладила её волосы, раздумывая, потом обратилась к отцу.
– Юр, а давай махнем на выходные на дачу. Поедем завтра, пораньше.
Отец подошел, внимательно посмотрел на своих женщин.
– Маш, приготовь мне чай…
Когда мать ушла на кухню, он тихо спросил Наташку.
– Ты точно этого хочешь?
Она закивала часто-часто.
– Пап, я не могу без него. Наверное, я его люблю…
– Наверное? – усмехнулся отец.
– Пап, не начинай! – расплакалась снова Наталья.
– Ладно, – поспешил он с решением. – У тебя будет три дня, чтобы решить…
Утром, краснея, её мать положила ей в сумочку презервативы.
Наташка ждала Володьку долго. Потом, смыв косметику, зло пнула платье и в халате улеглась на свою тахту, даже не сняв покрывало. Босоножки полетели в угол, туда же полетели кружевные веревочки трусов и дорогущий бюстгальтер.
– Воронов! Ну, где ты?! – рыдала она в подушку, колотя кулаком по тахте.
Неожиданно громко прозвенел звонок над входной дверью. Наташка нехотя поднялась, прошла в прихожую и посмотрела в дверной «глазок». На лестничной площадке стоял Володька, сжимая букет из роз.
– Черт! Блин!
Она посмотрела на себя в зеркало. Заплаканная, растрепанная, в халате, расстегнутом на верхнюю пуговицу, с красным пятном над грудью. Наташа заметалась по квартире, не зная за что хвататься. Звонок прогремел еще раз, а потом ещё. Она остановилась перед дверью, потом медленно открыла, не глядя на Володьку.
– Чего пришёл?
– А ты не ждала? – он шагнул в прихожую. – Я могу уйти…
Тут в ней будто что-то взорвалось. Она накинулась на него с поцелуями, страстно обнимая за шею, и пару раз укололась о цветы.
– Да брось ты эти розы! – прошипела, расстегивая его рубашку и ногой закрывая дверь. Он смотрел на Наталью удивленно-испуганно, ошеломленный таким яростным напором. Цветы упали на пол, а она потащила его в свою комнату. Быстро задернула тяжелые шторы и повалила его на тахту.
– Наташ?! Что происходит?!
Он ловко увернулся от её рук и мягко обхватил, прижав спиной к своей груди.
– Натуська, все! Успокойся! – зашептал ей на ухо.
